Helena C Heckel. И её дневник.

В чудном мире туманных образов, сокрытом в голове лабиринтов. Шизофрения – та бесконечность, где реальности нет в обитаемости. В тишине слышу скрытый голос, который бредит ужасным сновидением. Судьба моей души зыбкой розой, я словно пленница пустого небытия. В моём мире чудес и нелепостей, разлетаются мысли без границ. Иллюзий плоть — бесконечность тревоги, шизофрения — запутанность судьбы. Тонкий луч надежды просит отклика, но шелест тьмы не даёт ему встретить. Я — заложница неведения и страха, мои глаза вечно в сумраке меркнут. Лишена я мира, лишена настоящего. Свергнута судьбой в бездну непонимания. Кто поймёт, как сердце моё болит. Шизофрения — душевной канитель. Серебристый лепет голоса в голове, разбивает чувства на биты и веки. Сумасшедшая ритмика звуков, шизофрения — мой жуткий рассвет. Хочу кричать: «Остановите бремя!», но мои слова плывут в даль пустоты. Осколки мыслей рассыпаются в ветрах, и я остаюсь в этой бредовой сети. Но не сдамся я без боя и слова, один на один, смело и смотря в тень. Пускай шизофрения плетёт узлы, но не смогла разрушить меня.

Мы часто употребляем такие слова, как «жизнь» и «смерть», но действительно ли мы проживаем свои дни? С рациональной точки зрения, мы, скорее, существуем, поскольку понятие жизни предполагает вечность, а мы, люди, смертны. Всё, что имеет начало, имеет свой конец. Из-за этого мы, на самом деле, не живем, а умираем, обладая лишь временным существованием. Мы идём от точки А к точке Б. Это неизбежно. И с этой точки зрения, мы, люди, не принципиально отличаемся от различных насекомых, таких как комары. Их время существования, конечно, короче, нежели у нас, однако, это не играет никакой роли, если учесть время существования, к примеру, небесных тел. Сравнительно с этим временем, существование человека становится всего лишь мимолетным мгновением, а в сравнении с какой-нибудь гипотетической вечностью — сущим ничто. Здесь, конечно, можно возразить, сказав, что биологически человек условно продлевает своё существование через своих детей. Этот аргумент лишь ещё больше сближает нас с уже упомянутыми комарами. Вся ценность комара заключается в продолжении его вида. Сам по себе комар не имеет ценности, есть лишь ценность его вида. В конце концов, как и виды комаров, вымирают и виды людей. Мы утешаем себя мыслью, что каждый из нас уникален, это наша личность. Но на самом деле, всё, чего природе нужно от нас, это новые люди. Всё новые и новые циклы, как времена года, где каждый отдельный индивидуум — это лишь лист на большом древе. Всё это кажется чем-то вроде некой расчётливой и холодной программы. А человек тем временем придумывает для себя какие-то смыслы, будучи не более чем узником в когтях существования.