Она была подобно музыке, которую любила слушать - вращающийся карнавал нот и гармония страдания потому, что не может быть твоим. Плавный ритм и ничего незначащие слова, что-то одновременно убаюкивающее и возбуждающее, она была той музыкой, которую включают на заднем фоне в местах, где любят вино больше, чем промокоды на просрочку, той музыкой, которая скорее всего никому не понравится, но в которую, по неосторожности, можно влюбиться с первых аккордов. Ее настроение всегда металось где-то между черно белых клавиш, срываясь то в вальс, то в реквием, но со временем я привык. Я привык угадывать ту мелодию, что играет у нее в душе и подпевать ей. Сначала робко и неумело, затем все лучше попадая в такт. Я совсем пропал в ее басовитом дыхании смеха и плаче, что бьет каплями дождя по струнам забытой гитары… Говорят, что любая, пусть самая долгая песня заканчивается. Не знаю.
1 год назад