Сердечные тайны

— Серёж, этот сервант сразу на помойку. Он же весь жучком побитый! А сюда поставим угловой диван. И обои надо светлые, чтобы визуально расширить пространство. Ира, жена моего племянника, ходила по квартире только что похороненного дяди Вити по-хозяйски...

— Алло, мам? Ты только не падай, ладно? Мы не приедем. Голос дочери в трубке звенел весело, без тени вины. Я стояла посреди кухни, вытирая руки о фартук, а в духовке уже румянилась утка с яблоками — та самая, которую они так любили...

— Кто там? — спросила я, подходя к двери. Сердце почему-то тревожно екнуло, хотя на часах было всего семь вечера. За дверью молчали. Но я слышала тяжелое, хриплое дыхание. Я посмотрела в глазок. На лестничной площадке стояло какое-то бесформенное существо в грязном пуховике на два размера больше...

— Женщина! Вы что, ослепли? Куда вы своей грязной тряпкой машете?! Это итальянские сапоги, они стоят больше, чем вся ваша жизнь! Я разогнула спину, чувствуя привычную ноющую боль в пояснице. Передо мной стояла Изольда Марковна из 45-й квартиры...

— Ба, смотри! Оно за заднюю стенку комода завалилось. Пыльное какое... — внучка Катя чихнула и протянула мне пожелтевший, ломкий конверт. Я взяла его небрежно, думая, что это старая квитанция за свет. Но едва взглянула на почерк, сердце пропустило удар...

— Только через мой труп! Ты посмотри на неё, Дима! У неё же на лбу написано — «неудачница». Ей тридцать восемь, двое детей от разных мужей, и работает она... кем? Кассиром?! Я швырнула фотографию на кухонный стол...

— Убирайся! Чтобы духу твоего здесь не было! — ваза из чешского хрусталя, подаренная на нашу с Андреем серебряную свадьбу, полетела в стену и разлетелась на тысячи мелких брызг. В прихожей повисла звенящая тишина...