Счастливая Разведенка

Он всегда считал свою мать святой. Когда отец погиб, Павлу было семь. Он смутно помнил высокого мужчину с колючей щетиной, который сажал его на плечи и кружил по комнате так, что захватывало дух. А потом папы не стало...

Он никогда не любил шумные компании. Ему было хорошо дома, в тишине, с книгой или хорошим фильмом. Наверное, именно это в нём и полюбила Катя — спокойствие, надёжность, отсутствие этой дурацкой потребности быть в центре внимания...

В тот вечер я вернулся домой позже обычного. Осенний ветер гнал по асфальту пожухлые листья, и я думал о том, что через пару месяцев Новый год, и надо бы купить родителям хорошие подарки. Маме — тёплый плед, она вечно мёрзнет по вечерам...

Она выходила замуж без особой любви, скорее по усталости. В двадцать три года хочется праздника, а вокруг были только серые будни и съемная квартира. Паша был именно таким — серым, тихим и надежным, как...

Он полюбил эту девчушку не сразу. Точнее, он сразу понял, что она — часть пакета. Когда он встретил Свету, у той за спиной стояла испуганная пятилетка с большими глазами и жидкими косичками. Света была красивой, уставшей и очень осторожной...

Он лежал на больничной койке и слушал, как гудит вентиляция. Гул был ровным, убаюкивающим, но уснуть не получалось. После инфаркта времени на размышления стало слишком много. В палате пахло лекарствами и одиночеством, хотя рядом, на стульях, теснясь, сидели они — Лиза, Паша, Катя и маленький Коля...

Денис любил свою жизнь. Она была похожа на аккуратно собранный пазл, где каждая деталь лежала на своем месте. Жена Алина, с ее вечным смехом и ямочками на щеках, работала дизайнером в небольшом бюро и любила по утрам танцевать босиком на холодной плитке, пока он варил кофе...

Все началось с запаха. Не с подозрительной смски, не с позднего возвращения с работы, а с запаха. Вероника, женщина сорока пяти лет, всегда гордившаяся своим тонким обонянием, уловила его в ванной после того, как оттуда вышел Костя...

Они остались одни, когда Саше было шестнадцать, а Вере — десять. Родители разбились на машине, возвращаясь с юга. Дальше была бесконечная череда тёток из опеки, сочувственные взгляды соседей и глухая, въевшаяся в стены пустой квартиры тоска...

Она танцевала так, будто это была её свадьба. Туфли натерли к вечеру, но она не чувствовала. Волосы растрепались, на щеках размазались румяна от шампанского и духоты зала, и мать жениха уже дважды подходила подать ей салфетку, думая, что она плачет...

Она не планировала изменять. Это важно. Она твердила себе это потом тысячу раз, перебирая четки воспоминаний, пытаясь найти тот момент, где можно было свернуть, нажать на стоп, сказать «нет». Но момент этот был размыт, как акварель под дождем...

Елена всегда знала, что у Андрея особенный нюх. Он мог за километр учуять, где соседи жарят шашлык, и точно определял сорт чая, даже не глядя на пачку. Двадцать три года она смеялась над этим, называла его своей собакой-ищейкой...