Простите, ухожу Друг не грусти, не хмурь бровей. Бутылка ныне мне покорна, Запустим стаю голубей, Отметим день под звуки горна. И ты не плач, подруга Солнца, Подруга светлых дней моих, За эту жизнь устал бороться, Пропал мой гнедный проводник. Реви семья и стройте брови, Сестра, забудь меня, прошу, И заберите мои вещи, Ведь завтра всё же ухожу.
Вторая заповедь Моя весна зимой сменилась, На тишину снежных полей, Я помню как ты веселилась, Жаль, не вернуть мне этих дней. Не хулиган я, я — повеса, Моя душа не для тебя, Ты ищешь принца словно в пьесах Все наши чувства притупя, И пусть закат станет последним, И пусть гоняет ветер дым, Хочу остаться незаметным, Уйти далёко молодым. Ты письма все сожги по воле, Подарки нищим раздавай, Ты для меня как анаболик, Забытый, дивный милый рай.
Двое друзей У неё было двое друзей, Один любил её и приносил ей цветы, Второго любила она и давала деньги, И непонятно, увы, какой исход данной легенды. С первым она ходила курить на балкон, Выпивала вино и держалась за руку, С первым она могла танцевать моветон, Но увы, она ушла к второму другу. С ним всё иначе, там интереса не было, Он использовал её и в придачу, Привязал сентиментальный взгляд на небо, А то и хуже, убил в ней удачу. Прошли года, она выбрала второго, А первый улетел, уехал и уплыл, Ведь жизнь порой для тех сурова, Кто не в тех влюблялся и любил.
Поколение Я не Маяковский и не Блок, и не Есенин, Увы, до Бродского мне явно далеко, А ты лежишь в своей мятой постели, И утверждаешь, что с ними бы улетела высоко. Я поэт обычный, мне свыше дали эту ношу, Мне лично Боженька сей дар вручил, И среди нынешнего человеческого цеха, Я как поэт, остаюсь нелюдим. А раньше, были встречи и концерты, Ведь раньше люди рвались к ним, А что сейчас? Хоть кто-то уделяет? Поэтам нынешним внимание засим? Поэтому, зачем же мне стараться? Я скоро испишусь, умру, забудете меня, И через века регресса, к чему мне удивляться, Вы обратите взор на Пушкина, не на меня.
Маска За круглым столом в пять утра, Осталось всего два пьяницы, Я — человек в котором растёт беда, И он, который выпивает по пятницам. Я ныне не чувствую границ, Моя беда сменилась болью, И алкоголь, как эликсир блудниц, Заставит прыгать вниз по кровле, А я хотел всего лишь счастья, А вы твердили мне: "Дурак!" Теперь поэт меняет маску, Из алкоголика в наждак. Я — наждак общественного вкуса, Теперь я опозорю вас, И вы бежите, маленькие трусы, Ведь ваша жизнь в моих руках.
Метель В который раз метель играет, Над человеческой душой, Снопы по полю разгоняет, Даёт понять, что он не свой, Среди своих, себе подобных, Родных, увы ему людей, которых, С самой сильной болью, Он вспоминает каждый день. И в одиночестве хромая, Среди снопов на поле том, Он безудержно внимает, Что жизнь его сравнилась с дном.
