ГРАНЬ.....

Глава 1. Дом, который ждал! Марк Уилсон заглушил двигатель, и последний гул, нарушавший утреннюю тишину, угас, словно поглощённый самим воздухом. Они стояли перед домом, который выглядел как любое другое строение на этой забытой улице, но в его облике чувствовалось нечто неуловимо чужое, нечто такое, что не позволяло ему вписаться в окружение, словно дом не желал быть частью этого мира. Краска на ставнях облупилась, обнажив серое выцветшее дерево, крыльцо покосилось, а бетонная дорожка растрескалась и поросла высокой травой, которая пробивалась сквозь щели, как пальцы, тянущиеся к солнцу...

Город начинал свой день не с рассвета, а с гула: сначала далёкого, похожего на вой одинокой трансформаторной будки, потом нарастающего, приближающегося, пока за окнами не вырастала утренняя какофония: сигналы машин, хлопанье дверей, чей-то смех, разбивающийся о стены. Для меня этот шум был лишь фоном. Главное происходило внутри: тяжесть в голове, словно череп залили свинцом и единственное желание, остававшееся, провалиться обратно в сон, туда, где мир ещё имел цвета. Только они не сохранялись. Вместо них была пустота, чёрная и вязкая, затягивающая каждую ночь, как болотная трясина...

Въезд в Сиквел-Стоун встретил меня запахом ржавчины и мокрой листвы, хотя стоял сухой сентябрь. Дорога, которая когда-то, видимо, была главной улицей, теперь превратилась в ленту потрескавшегося асфальта, по краям которой росла высокая серая трава. Вывески на магазинах висели криво, некоторые отсутствовали вовсе, оставляя после себя только тёмные прямоугольники на стенах. Город дышал тишиной, которая не была спокойной; она была плотной, как грязная вода, и в ней угадывалось что-то затаившееся, не желающее показываться на свет...

Я купил это зеркало на блошином рынке за тысячу рублей, хотя оно явно стоило дороже. Рама была массивная, из тёмного дуба с искусной резьбой, изображающей переплетённые ветви и листья, а местами на ней ещё сохранилась тусклая позолота. Само зеркало было большим, почти в человеческий рост, и стекло выглядело старым, с едва заметной мутноватой плёнкой, будто его не протирали десятилетиями. Я тогда искал что-то для своей квартиры, только что переехал, и мне нужны были вещи, чтобы создать уют. Старуха, торговавшая этим зеркалом, сидела на складном стульчике...

Я купил этот дом на аукционе за бесценок. Никто не хотел его брать, потому что он стоял на отшибе, у самого старого погоста, и про него ходили слухи, которые я тогда считал пустыми деревенскими байками. Мне было тридцать два, я только что пережил разрыв брака, и мне нужно было место, где я мог бы побыть один, без чужих голосов, без городского гула, без вечного напряжения. Дом был старый, рубленый из тёмного лиственничного бревна, с большими тёмными окнами, которые смотрели на дикий заросший сад. Яблони там гнулись до земли под тяжестью мелких кислых плодов, и казалось, что они вот-вот рухнут...