— Вот нет в тебе, Женя, никакого… вдохновения! Никакого творческого начала! — надула губы Рита. Шутка про губозакатывательную машинку погасла, не родившись. — Какой ещё кефир! Что ты несёшь? Здесь смысла больше, чем ты можешь себе представить! — Ритина рука слегка дрогнула, будто собиралась ухватить Женю за шиворот и ткнуть носом в картину, — Кефир! Блин. — Да, с блинами очень даже… — Женя! Выставка местного дома культуры, до сего момента проходившая тихо и скучно, заметно оживилась. Женя подозревал, что тут может быть виновато их с Ритой бурное обсуждение картины. Но уверен не был. — Ладно, ладно, — правила приличия намекали, что пора бы и успокоиться, но… — оно и правда похоже на уголок от коробки с кефиром. Или с молоком, — Женя в сотый раз вгляделся в картину. На ней девушка на велике гнала в сторону некоего летающего объекта. — Наверное, она на диете, — добавил Женя. Ничего не поделать, несло его похлеще героини на картине, — и ей снятся блины и коробка с молоком… Рита хлопнула себя ладонью по лбу. — Ну, посмотри. — Женя! — А может, и не молоко это, а сливки. Знаешь, треугольные такие упаковочки. Глубоко вздохнув и, видимо, досчитав до десяти, Рита нацепила трагично-обречëнную маску: — Здесь метафора, Женя. — Где?! — демонстративно осмотрелся тот, оглядев также пол и носки ботинок. — На картине, ë-моё! — Рита шипела как можно тише, но оглядываться на них меньше не стали. И обходить по дуге — тоже, — одна сплошная метафора. Посмотри внимательно, видишь? Старый, допотопный велик — это всё, что у неё есть. И она на нём изо всех сил пытается доехать до своей мечты. Мечты, Женя! — Пакета с… — Нет! Летающий объект — это нечто грандиозное, возвышенное, самое-самое желанное! И невозможное! Примерно, как твоя способность видеть прекрасное!!! Последние слова Рита уже почти прокричала. Шуточный спор, переросший в нешуточную перепалку, привлекал всё больше внимания собравшихся. Оглядывались на них уже совсем не украдкой, а очень даже открыто. Кое-где слышались смешки. У Риты горело лицо. И шея. Но вот то, в чем она была уверена — в том, что здесь и сейчас всё это закончится. И нелепая дружба, переросшая во влюблённость. И дурацкий брак. И всё вот это… она даже не знает что! Но — закончится. Два года со дня свадьбы оказались длинными. Недомолвки копились, копились тяжёлым грузом, да и вылились прямо здесь, сейчас, посреди крошечной выставки в местном доме культуры. — Знаешь, я поняла одну вещь, — вдохнула она побольше воздуха. Тишина вокруг них стояла такая, что слышно было, как пыхтит смущённый Женя, — между твоим и моим пониманием смысла картины примерно такая же… такая же пропасть, как между, — сбоку щëлкнула камера смартфона, — как между мной и тобой. Нашими взглядами на мир. — Но, Рита… — Дай мне договорить! Женя кивнул и сник. Краем глаза Рита отметила, как толпа постепенно расходится на две половины, будто собираясь болеть за каждую из сторон. Понадеялась, что на её стороне людей больше. — Это невозможно. Просто невозможно, — припечатала она, кидая роковой и крайне трагичный взгляд на свою первую любовь, — нам не по пути, понимаешь? Пропасть… Осеннее солнце укатилось прочь, скрывшись за тучами, и в зале заметно потемнело. Рита оценила бы символизм момента, если бы не была так зла. И так сосредоточена на очередной уничижительной реплике. …В следующие три секунды случилось то, что она не успела даже прокомментировать. / Продолжение следует... /
2 года назад
