Горбылова В.М

Я хочу летать. Как самая настоящая птица. Взлететь, увидеть мир с абсолютно другой стороны. Встать на крышу здания, посмотреть вниз, глубоко вздохнуть и шагнуть вперёд. Расправить крылья, обнять себя крепко-крепко и взлететь над шумным городом. Сбежать от страха, невозможности чего-то и слез. Потому что птицы не плачут. Им не бывает больно. Они взлетают и всё тут же проходит. Они только всхлипывают в своих гнездах глубокой ночью. От безысходности, тяжести и печали. Но потом взлетают и все становится хорошо. От свежего воздуха и облаков. Я хочу летать. Как самая настоящая птица. Потому что в небе все сразу становится легче.

- Все это время я искал свой смысл, понимаешь? - И как оно? Нашли его? - Даже не знаю. Сложно сказать. Могу сказать только то, что жил я явно не зря. Только вот, больно много. Хочется иногда просто спрыгнуть с вон той скалы, - сказал старик с бородой и седыми волосами по плечи, показывая рукой за окно. - Так чего не спрыгнете? - Да смелости не хватит. Вот так и буду вечность жить в этом домике. - А мудрым Вы себя считаете? - Думаю, да. Я многое повидал в этой жизни, поэтом у спокойно могу назвать себя мудрым стариком. - А что Вы повидали? - Много чего. Самое страшное, наверное – это смерть близких. А так…Я и через предательства прошел, и через неудачи. И все это время искал смысл. Или просто цель. Для того, чтобы хотеть просыпаться по утрам. Сперва просыпался по утрам из-за людей. Потом понял, что идея эта самая что ни на есть ужасная. Потому что люди умрут, а я останусь. И что будет тогда? Искать замену? Очень и очень плохая затея. Только по сердцу бьют все эти новые встречи и привязанности. Остается коротать вечера в одиночестве. - А разве одному не хуже? - Когда как. Конечно, это тоже очень тяжело. Но одно дело бояться одиночества, а другое – быть одиноким. Вот это настоящее испытание. И когда проходишь через него, то становится легче. И многое начинаешь понимать в эти времена…Полезно иногда оставаться одному. Чтобы подумать о чем-то, чтобы разобраться в себе. Чтобы понять, что ты можешь жить без кого-то. Один. На всём свете. ©Чем пахнет время

Человечность. Когда можно назвать человека человеком? Возможно, «бесчеловечность» можно сравнить с понятием «бессердечность». Тогда, можно ли сказать, что быть человеком – значит быть добрым, искренним и... умеющим любить? Абсолютно точно. Бросит ли человек маленького котёнка на растерзание бездомным собакам? Никогда. Сможет ли предать близкого человека? Убить? Нет. Так может поступить только животное. Животное может наброситься на другое, вцепиться ему в глотку и крепко сжать острые зубы на шёрстке, ожидая услышать от своей жертвы жалобное скуление. Да и животные редко нападают бесцельно. Ими часто руководит страх, голод, гнев. Иногда животные нападают, стараясь защитить своих детёнышей. «Но ведь человек тоже может защищать кого–то» – возможно, возразит кто–то. Может. А что на счёт людей, что бросают своих домашних питомцев, когда те заболеют или даже надоедят? Разве так должен поступать человек? Это бесчеловечность. А когда, пусть будет солидный мужчина в пальто, бегущий, в свою пустую квартиру, в надежде скрыться от холода осенних улиц; замечает за какой–то старой коробкой щенка? В большинстве случаев он хмыкнет, бросив мимолетный взгляд на зверька, а то и вовсе сделает вид, что не видит его и продолжит спешить в пустоту и бессмыслицу. Это бессердечность. Желание помочь. Такое желание может появиться только у человека. Кому нужно простое «спасибо» и легкая искренняя улыбка старушки. Лишь человеку. Ему будет приятно услышать простые слова, греющие душу. Может быть, он поможет донести ей пакеты до дома, а может, почистит снег перед калиткой старенького домика. Для него пустяк, а для бессердечного человека это сложно. Слишком сложно. Юноша двадцати двух лет с большими ядовито–зелеными глазами, стремящимися найти в своей однообразной жизни смысл. Своё предназначение. На нашем веку, конечно, многие не могут его отыскать, и устало опускают руки. А Миша? Убрать мусор в городском парке? Помочь той самой старушке? Отвести брошенного щенка в приют? И где–то вдали уже слышен звонкий голос Котова. «Мир не без добрых людей», как говорится. Но, как известно, большая часть этих людей презирается остальными. Кажется, их называют офисным планктоном. Они не понимают, зачем живут, не знают, что будет завтра. Такие считают, что Миша делает всё это для привлечения внимания. А что же на это ответит он сам?

"Нужен только маленький шанс" - фраза из моего последнего произведения. Становится очень тяжело, когда ты пытаешься удержаться на плаву, когда все идёт наперекосяк, когда хочется свернуться комочком и просто лежать. Лежать и плакать. Но разве это выход? Разве этого самого шанса нет в этот момент? Разве его обязательно нужно искать где-то, чтобы он появился? Нет. Этот шанс у нас в самом сердце. Он всегда с нами. Жизнь даёт нам этот шанс, просто многие так им и не воспользуются до самого конца. Миша, персонаж моей первой книги, воспользовался. К чему это привело? Совсем скоро все узнают, когда продолжение книги будет дописано. Сейчас же я проживаю этот шанс вместе со своими персонажами. И уверена, что делаю это не зря.

Ноутбук был тем предметом, которому можно было высказаться, когда на душе скребут кошки. Безусловно, высказаться, в таком случае, можно и стулу, подушке, шкафу. Но он будто друг, которому ты пишешь письма. Тот друг, который никогда не ответит. А может быть, оно и к лучшему. Я не боялся осуждения, не думал над тем, что подумает мой «друг» после той или иной фразы. Я просто писал. Писал, когда было тоскливо и одиноко, весело или спокойно. Мне приносило удовольствие это, и я сам не заметил, как мои записки превратились в полноценную книгу. Жизнь изменилась буквально по щечку пальцев. Так я думал сначала. – Хотите издать её? – спросил мужчина с лицом похожим на тыкву и легким прищуром на нём. – Всё верно. Но малым тиражом – денег у меня немного, – я улыбнулся ему. – Наше издательство, конечно, не берет такие маленькие заказы, но мы подумаем и позвоним Вам, – он пробежался взглядом по рукописи и, положив её в сторону, кивнул мне, как бы прощаясь. – Спасибо. Всего хорошего. Я вышел с кабинета директора с мягко поднятыми уголками губ. Даже поверить было сложно в то, что я дошел до издания собственной книги. А ведь многие говорят, что это тяжело. Ничего подобного. Писать совсем не сложно. Садись, да пиши каждый день, что с тобой происходило. Будто дневник. Уже в голове я получал Оскар за свою книгу, а толпы фанаток просили мой автограф. Уснул я с этими же мыслями. – Почему?! – я так громко это выкрикнул, что на миг показалось, будто этажом выше кто-то вздрогнул, сидя за телевизором. – Потому что эту книгу люди прочтут и молча уберут в полку. А мне нужно, чтобы её читали взахлеб, вдохновлялись ей или сутками думали о происходящем в ней. – Но…я думал, что это интересно, – вяло пробубнил я, пряча взгляд. – Значит так. Приходите тогда, когда напишете что-то интереснее, чем можете. Переборите себя и свои возможности. Подумайте, что Вы сами хотели бы прочесть. Я забрал рукопись домой с мыслью о том, что обязательно перепишу. И больше не притронулся к ней. Хотелось написать что-то совершенно новое, то, что ещё не читали и о чем еще не писали. Но я боялся белого листа. Казалось, будто он своей пустотой глядит прямо в душу и прожигает в ней огромную дыру. Была мотивация, но не было идеи и сил. Хотелось лечь на кровать, свернуться комочком и смотреть в стену. И так полгода. Я запустил себя, прекратил надеяться на известность и вообще на издание книги, но одним пасмурным днем рука сама потянулась к ноутбуку. Хотелось вести тот самый дневник, как раньше, но это было бы неинтересно. Тогда дневник обычного парня с трущоб превратился в дневник путешественника. Я много ездил на машине. В другие города, к морю, даже в горы пытался. Знакомился с людьми, спрашивал истории из их жизни, затем прощался навсегда. Со многими переругался. Они не понимали, ради чего это всё. А я все хотел перебороть себя. Написать что-то лучше, чем я могу. Перерезать эту проволоку, за которой аплодируют люди. Я писал четыре года. Рукопись была толстая. И вот, в один день я решился вернуться в то издательство. – Выглядит масштабно. Интересно, оправдает ли это свои ожидания. Я улыбнулся. Увереннее, чем в прошлый раз. Уверенный, что перерезал проволоку. Через неделю мне позвонили. Речь директора была быстрая, эмоциональная – ему понравилось. А я продолжал улыбаться. На самом деле, писать очень сложно.

Время монологов! «Что вы делаете в моменты, когда мир перестаёт быть мил?» "Что вы делаете в моменты, когда мир перестаёт быть мил? Когда становится так тяжело, что и вдохнуть без слёз становится невозможно? Обычно я сажусь за старенький стол в пустой тёмной квартире, наливаю себе кофе или чай, чтобы почувствовать тепло рядом с собой и думаю. Много думаю. О жизни, о людях, о моей проблеме, о том, что было и что будет. Пью чай, не обращая внимания на то, как летит время и слушаю тишину. Стараюсь не спорить со своим вторым я, которое шепчет мне о каких-то глупостях, стараюсь помнить, что я не один, но не в компании себя же самого, а в компании сестры и друга. Они рядом. Всегда рядом. Какая бы ссора не случилась, как бы мы не были далеко в жизни. Они продолжают оставаться в моем сердце, а я в их. И от этого становится легче. Легче одному сидеть на кухне, пить чай и думать. Просто думать. " ©Шанс

- Потанцуем? - Вновь танец, длиною в жизнь? – спросила Амелия. - Этот точно последний. Я тебе обещаю. Мужчина протянул руку девушке, глядя прямо в её грязно-зеленые глаза исподлобья. Та положила руку на его ладонь, слегка сплетая пальцы. Она заглянула в глаза, похожие на стекло: небесно-голубые, блестящие и пустые. В них можно было увидеть весь мир и всю боль, которую испытывал мужчина. Он обнял Амелию за талию, второй рукой сжал пальцы еще сильнее. Потом начал шагать. Раз, два, три. Раз, два, три. Девушка напевала песню, а Август слушал так, будто впервые в жизни слышит её, и восхищался так, будто это что-то невообразимо красивое и важное ему. - Что ты чувствуешь? – спросила Амелия, продолжая крутить мелодию в голове, но перестав петь и продолжая танцевать. - Боль. И ужасную пустоту одновременно. Я понимаю, что потерял себя. Понимаю, что это конец. Я умираю. Девушка вскинула уголок губ. - А что ты чувствуешь? - Радость. И…такую больную тяжесть в груди. Она не дает уснуть. - Будешь скучать по мне? - Ни капли, Август. «В тот день мы серьезно увиделись в последний раз. Что я чувствую спустя годы? Всё ту же тяжесть в груди, как и тогда. Скучаю ли я? Ни капли. Он был прекрасным и ужасным человеком, и он это прекрасно знал. Знал, и продолжал улыбаться мне, танцевать со мной, следить за мной и делать пакости, из-за которых я могла потерять себя. Но в итоге потерял себя только он. Плохо это или хорошо? Я не знаю. Мне кажется, что от осознания этого не легче» ©Там днем сияют звёзды

Сегодня задумалась о том, что нужно продвигать тебя в интернете, чтобы достичь мечты. Поэтому теперь, параллельно с тем, что пишу произведения, буду ещё и писать на Дзене.