Горбылова В.М

Я хочу летать. Как самая настоящая птица. Взлететь, увидеть мир с абсолютно другой стороны. Встать на крышу здания, посмотреть вниз, глубоко вздохнуть и шагнуть вперёд. Расправить крылья, обнять себя крепко-крепко и взлететь над шумным городом. Сбежать от страха, невозможности чего-то и слез. Потому что птицы не плачут. Им не бывает больно. Они взлетают и всё тут же проходит. Они только всхлипывают в своих гнездах глубокой ночью. От безысходности, тяжести и печали. Но потом взлетают и все становится хорошо. От свежего воздуха и облаков. Я хочу летать. Как самая настоящая птица. Потому что в небе все сразу становится легче.

- Все это время я искал свой смысл, понимаешь? - И как оно? Нашли его? - Даже не знаю. Сложно сказать. Могу сказать только то, что жил я явно не зря. Только вот, больно много. Хочется иногда просто спрыгнуть с вон той скалы, - сказал старик с бородой и седыми волосами по плечи, показывая рукой за окно. - Так чего не спрыгнете? - Да смелости не хватит. Вот так и буду вечность жить в этом домике. - А мудрым Вы себя считаете? - Думаю, да. Я многое повидал в этой жизни, поэтом у спокойно могу назвать себя мудрым стариком. - А что Вы повидали? - Много чего. Самое страшное, наверное – это смерть близких. А так…Я и через предательства прошел, и через неудачи. И все это время искал смысл. Или просто цель. Для того, чтобы хотеть просыпаться по утрам. Сперва просыпался по утрам из-за людей. Потом понял, что идея эта самая что ни на есть ужасная. Потому что люди умрут, а я останусь. И что будет тогда? Искать замену? Очень и очень плохая затея. Только по сердцу бьют все эти новые встречи и привязанности. Остается коротать вечера в одиночестве. - А разве одному не хуже? - Когда как. Конечно, это тоже очень тяжело. Но одно дело бояться одиночества, а другое – быть одиноким. Вот это настоящее испытание. И когда проходишь через него, то становится легче. И многое начинаешь понимать в эти времена…Полезно иногда оставаться одному. Чтобы подумать о чем-то, чтобы разобраться в себе. Чтобы понять, что ты можешь жить без кого-то. Один. На всём свете. ©Чем пахнет время

Ноутбук был тем предметом, которому можно было высказаться, когда на душе скребут кошки. Безусловно, высказаться, в таком случае, можно и стулу, подушке, шкафу. Но он будто друг, которому ты пишешь письма. Тот друг, который никогда не ответит. А может быть, оно и к лучшему. Я не боялся осуждения, не думал над тем, что подумает мой «друг» после той или иной фразы. Я просто писал. Писал, когда было тоскливо и одиноко, весело или спокойно. Мне приносило удовольствие это, и я сам не заметил, как мои записки превратились в полноценную книгу. Жизнь изменилась буквально по щечку пальцев. Так я думал сначала. – Хотите издать её? – спросил мужчина с лицом похожим на тыкву и легким прищуром на нём. – Всё верно. Но малым тиражом – денег у меня немного, – я улыбнулся ему. – Наше издательство, конечно, не берет такие маленькие заказы, но мы подумаем и позвоним Вам, – он пробежался взглядом по рукописи и, положив её в сторону, кивнул мне, как бы прощаясь. – Спасибо. Всего хорошего. Я вышел с кабинета директора с мягко поднятыми уголками губ. Даже поверить было сложно в то, что я дошел до издания собственной книги. А ведь многие говорят, что это тяжело. Ничего подобного. Писать совсем не сложно. Садись, да пиши каждый день, что с тобой происходило. Будто дневник. Уже в голове я получал Оскар за свою книгу, а толпы фанаток просили мой автограф. Уснул я с этими же мыслями. – Почему?! – я так громко это выкрикнул, что на миг показалось, будто этажом выше кто-то вздрогнул, сидя за телевизором. – Потому что эту книгу люди прочтут и молча уберут в полку. А мне нужно, чтобы её читали взахлеб, вдохновлялись ей или сутками думали о происходящем в ней. – Но…я думал, что это интересно, – вяло пробубнил я, пряча взгляд. – Значит так. Приходите тогда, когда напишете что-то интереснее, чем можете. Переборите себя и свои возможности. Подумайте, что Вы сами хотели бы прочесть. Я забрал рукопись домой с мыслью о том, что обязательно перепишу. И больше не притронулся к ней. Хотелось написать что-то совершенно новое, то, что ещё не читали и о чем еще не писали. Но я боялся белого листа. Казалось, будто он своей пустотой глядит прямо в душу и прожигает в ней огромную дыру. Была мотивация, но не было идеи и сил. Хотелось лечь на кровать, свернуться комочком и смотреть в стену. И так полгода. Я запустил себя, прекратил надеяться на известность и вообще на издание книги, но одним пасмурным днем рука сама потянулась к ноутбуку. Хотелось вести тот самый дневник, как раньше, но это было бы неинтересно. Тогда дневник обычного парня с трущоб превратился в дневник путешественника. Я много ездил на машине. В другие города, к морю, даже в горы пытался. Знакомился с людьми, спрашивал истории из их жизни, затем прощался навсегда. Со многими переругался. Они не понимали, ради чего это всё. А я все хотел перебороть себя. Написать что-то лучше, чем я могу. Перерезать эту проволоку, за которой аплодируют люди. Я писал четыре года. Рукопись была толстая. И вот, в один день я решился вернуться в то издательство. – Выглядит масштабно. Интересно, оправдает ли это свои ожидания. Я улыбнулся. Увереннее, чем в прошлый раз. Уверенный, что перерезал проволоку. Через неделю мне позвонили. Речь директора была быстрая, эмоциональная – ему понравилось. А я продолжал улыбаться. На самом деле, писать очень сложно.

Время монологов! «Что вы делаете в моменты, когда мир перестаёт быть мил?» "Что вы делаете в моменты, когда мир перестаёт быть мил? Когда становится так тяжело, что и вдохнуть без слёз становится невозможно? Обычно я сажусь за старенький стол в пустой тёмной квартире, наливаю себе кофе или чай, чтобы почувствовать тепло рядом с собой и думаю. Много думаю. О жизни, о людях, о моей проблеме, о том, что было и что будет. Пью чай, не обращая внимания на то, как летит время и слушаю тишину. Стараюсь не спорить со своим вторым я, которое шепчет мне о каких-то глупостях, стараюсь помнить, что я не один, но не в компании себя же самого, а в компании сестры и друга. Они рядом. Всегда рядом. Какая бы ссора не случилась, как бы мы не были далеко в жизни. Они продолжают оставаться в моем сердце, а я в их. И от этого становится легче. Легче одному сидеть на кухне, пить чай и думать. Просто думать. " ©Шанс

- Потанцуем? - Вновь танец, длиною в жизнь? – спросила Амелия. - Этот точно последний. Я тебе обещаю. Мужчина протянул руку девушке, глядя прямо в её грязно-зеленые глаза исподлобья. Та положила руку на его ладонь, слегка сплетая пальцы. Она заглянула в глаза, похожие на стекло: небесно-голубые, блестящие и пустые. В них можно было увидеть весь мир и всю боль, которую испытывал мужчина. Он обнял Амелию за талию, второй рукой сжал пальцы еще сильнее. Потом начал шагать. Раз, два, три. Раз, два, три. Девушка напевала песню, а Август слушал так, будто впервые в жизни слышит её, и восхищался так, будто это что-то невообразимо красивое и важное ему. - Что ты чувствуешь? – спросила Амелия, продолжая крутить мелодию в голове, но перестав петь и продолжая танцевать. - Боль. И ужасную пустоту одновременно. Я понимаю, что потерял себя. Понимаю, что это конец. Я умираю. Девушка вскинула уголок губ. - А что ты чувствуешь? - Радость. И…такую больную тяжесть в груди. Она не дает уснуть. - Будешь скучать по мне? - Ни капли, Август. «В тот день мы серьезно увиделись в последний раз. Что я чувствую спустя годы? Всё ту же тяжесть в груди, как и тогда. Скучаю ли я? Ни капли. Он был прекрасным и ужасным человеком, и он это прекрасно знал. Знал, и продолжал улыбаться мне, танцевать со мной, следить за мной и делать пакости, из-за которых я могла потерять себя. Но в итоге потерял себя только он. Плохо это или хорошо? Я не знаю. Мне кажется, что от осознания этого не легче» ©Там днем сияют звёзды