Добрый Кот

Он подполз к креслу. Навалился локтем. Подтянул тело, прижался спиной к сиденью, без сил запрокинул назад голову. Тут же, снова прижал левой рукой рану. Как обычно бывает, острая боль уже прошла, но рубашка стремительно темнела - ниже и в бок. Шорох? Нет, показалось. Где меч? А, вот он. Не дотянуться. Снова ползти. Рядом, но чертовски трудно. Нащупал знакомую прохладную рукоять. Вот она. Подтащил к себе. Так спокойнее. Взглянул на три лежащих тела в комнате. Мерзавцы. Я же им предложил забрать деньги и убираться к дьяволу...

...есть такая легенда у данов - про последнюю песню, где старый воин бился с волками, когда дети, кого он защищал, зажгли ему глаза… - Ита! Поднимай руки! Ита! - хрипел Ульвар, скидывая с себя тяжелую тушу первого прыгнувшего волка. Они уже вылетели на пригорок, откуда были видны пара огоньков селения, как вдруг, наперерез им, бросились еще два хищника. Лошадь жалобно вскрикнула, и резко свернула влево, в темноту между деревьями. Удар, жуткий треск, и все они кубарем покатились на подмерзшую землю, скатывая на себя ковер первого снега, с опавшими листьями под ним...

Жалобно звякнув, оконце под потолком разлетелось разноцветными брызгами. Тяжелый булыжник грохнул об стол, свалился на лавку и затих. - О, как вынесло! В переплет попали! - присев, испуганно крикнул Родриго. За стеной, в разбитое окно, громыхнуло радостное улюлюкание, вперемежку с победными криками. - Богородицу! Богородицу разбили! - запричитал отец Антолин, бухнулся на колени и начал поспешно собирать цветные осколки в подол рясы - витраж со святой разбили! И, уже визгливо и отчаянно крикнул в...

Они стояли на палубе: он, Аскад, Дюрре, да Синнехус. Родрик рассказывал уже долго. В общем-то, все это говорилось для последних двоих, так как Аскад был в курсе всех дел, но и ему было интересно прослушать эту историю от начала до конца. Родрик тяжело промолчал, и продолжил. - Старый Вальгард смог довести лишь до утесов. Но белые черепа уже знали эти места, и загнали нас в ловушку. Старик всё понял. Понял, что мы не выйдем живыми. И он решился. Ну, даже не решился, просто у него не было другого выхода...

Существует мнение, что викинги везде и сплошь писали рунами. Отчасти это верно. Давайте сейчас копнем чуть глубже в письменность викингов и ее историю. Руническое письмо – это тип письменности в виде связанных насечек, штрихов и черточек, преимущественно угловатой формы. Изначально, рунами не писали – их высекали, вырезали или выцарапывали на твердых поверхностях из доступных материалов, прежде всего: камня, дерева, кости или металла. Потому и получилось, что руны имеют такую «ломаную» форму. Попробуйте чем-нибудь острым нацарапать на доске, скажем, буквы «О», «Ф», «Х», «И»...

Она схватилась за пучки мокрой травы на вершине холма. Попыталась подтянуться, ноги скользили, вот нашла крошечную опору, поднялась. Перевалилась через бровку. «Получилось. Я наверху». Поднялась. «Я вспомню как, я вспомню, вспомню, вспомню». «Так. Глядеть вперед. Идти. Еще шаг. Руки… ладони вверх» Не отрывая взгляд от туманного горизонта, она медленно подняла руки: «А сейчас говорить…» Дрожащий детский голосок начал, запинаясь, неуверенно: «Я здесь. Я… я перед тобой. Я вижу тебя…». Что-то изменилось...

Утром, Гуннар и Колльбейн сидели на лавке у входа в дом. Гун задумчиво жевал сухую травинку, сорванную рядом. Колле лениво подкидывал и ловил рукой тот вчерашний отцовский нож. Колле коротко про себя ругнулся, и нож, глухо звякнув, упал на землю. - Ну говорил же тебе - ты зачем просил у Инги последнюю кружку? Сейчас вот руки дрожат - Да не-е-ет, я вот вспомнил, что Хельги мне две куны серебра был должен, забыл вчера у него спросить… думаешь теперь отдаст? Гуннар помолчал, выплюнул травинку - Я утром немного поговорил с ним перед отплытием - И...

Вечером она совсем сбилась с ног. Сразу две команды собрались в общем доме. Еще и эти, в углу за дверью. Кто там сидел - было не понятно, а думать об этом ей было совсем некогда. Ингрид только сказала работать у них аккуратнее, и вообще больше почтения, да реже поднимать на них глаза. Так она и поступала - тихо, мышкой, отодвинув плечом тяжелую дверь, разносила им еду, да напитки. К слову сказать, эль они не пили. Видно, собрались тут по совсем серьезным делам. Оно и к лучшему - на нее не обращали внимания, сидели себе, негромко беседовали...

- Ингриид!!! - На весь зал закричал Колльбейн, - И где наша кабанья нога?! Мои парни голодные! Ингрид выглянула из кухни ответила по слогам, громко: - Скоро будет! - и продолжила- За пять минут не оголодаете! Животы отъели, стол мне сломаете! - и хлопнула дверью. Ингрид, родная, ты рыбы! Рыбы ему принеси!! Кто-то крикнул с соседнего стола. Все вокруг засмеялись. - Эй кто там?! Это кому там она родная?! - Грозно начал вставать Кольбейн из-за стола, - кому там родного показать?! На нем повисли: - Да сядь ты уже, никому там она не родная...

- Как ангел - зло буркнул сзади Велиара - разве что крыльями не махал. Еще и мечом своим… меня. Она вопросительно взглянула на Ксафана. - Ну… досталось нашему Велиаре, досталось. Дон Франциско всадил в него меч, по самую рукоять, прибив к земле. От этого наш друг провалился прямиком в преисподнюю - домой, так сказать, хе-хе. Сколько тебя там за это держали? - Двадцать три года мурыжили, в яме сидел - мрачно ответил Велиара. - А я еще - прорычал Шакс. - Точно! Шакси, а ну, покажи! Тот подошел к освещенному месту и повернулся...

- Да. Будешь? - внезапно сама для себя, ответила она и протянула ему бокал. - Прости, нам нельзя. - Жаль... ну тогда... Тогда присаживайся рядом, посмотри на огонь - мне сказали, с вами можно познакомиться? - Огонь? - грустно усмехнулся он - а я и есть огонь. Показывать сейчас, правда, не буду - еще сожгу тут все. А познакомиться? Это конечно, надо, хотя я и так знаю, как тебя зовут. - Так ты что, демон огня? - Как бы оно, да... но… Хорошо, я Ксафан...и да, я больше по огню. - А остальные кто? - и она обвела рукой других созданий...

Он тщательно притворил дверь. Накинул крючок, потом подумал и резко, с глухим лязгом, задвинул старую массивную щеколду. Отошёл на шаг. Посмотрел. Взял из угла деревянный, отполированный годами, брусок и подпер им ручку. Для надежности. Прислушался. Снаружи было тихо. Эти красивые и уютные стены, что он заботливо строил десятилетиями, стояли незыблемо. Выдохнув с облегчением, он взялся за подсвечник, делая шаг в полумрак своего жилища, в свой кабинет. Там лежали несколько не законченных рукописей...