Педагог по речи и телеведущая — о трёх причинах, по которым умных людей перебивают, и о том, как это исправить за 5 минут в день. Вы готовились к встрече неделю. Знаете тему лучше всех в комнате. Начинаете говорить — и через минуту вас перебивает коллега, который в теме разбирается хуже. И все поворачиваются к нему. Или так: вы ведёте вебинар, а в чате пишут «сделайте погромче». Вы записываете видео для блога и переснимаете десятый раз, потому что «звучу как-то не так». К вечеру голос садится, хотя вы не кричали...
Golosserpeneva
Левитана не взяли во ВГИК из-за владимирского говора. Через три года его голос узнавала вся страна.
Лето 1931 года. В Москву из Владимира приезжает семнадцатилетний сын портного. Он хочет в кино и идёт поступать во ВГИК. Ему отказывают. Слишком молод. И говор — владимирский, с «оканьем», для экрана не годится. Денег нет, работы нет. На глаза попадается объявление: радио набирает дикторов. Он идёт туда — без особой надежды. Через три года этот парень будет четыре с половиной часа читать в прямом эфире доклад с партийного съезда. А ещё через несколько лет его голос будет знать каждый человек в стране — по одной фразе: «Внимание, говорит Москва»...
Вам дали две минуты на планёрке. Вы уложились в одну. Поздравляю: вас не услышали.
Вы готовились. Знаете цифры, знаете вывод. Вам дают слово, и вы выдаёте всё чётко, быстро, без воды. Заканчиваете раньше времени и довольны собой. А потом руководитель спрашивает: «Так что вы предлагаете?» Вы же только что это сказали. В этот момент человек решает, что его не слушали. Или что надо было говорить ещё короче. И в следующий раз говорит ещё быстрее. Меня зовут Анна Серпенева, я педагог по речи. Десять лет работаю с голосом: сначала на сцене, потом в эфирах на ТВЦ, «России 1» и ТНТ, сейчас...
Скажите вслух «Стоимость — сорок тысяч». Если голос в конце пошёл вверх — вы только что попросили разрешения.
Вы называете срок. «Мы сдадим проект к пятнице». Через секунду клиент отвечает: «А может, к среде?» Вы называете цену. «Стоимость — сорок тысяч». И слышите: «А если дешевле?» Вы говорите на планёрке: «Этот вариант не сработает». А обсуждение идёт дальше так, будто вы промолчали. Каждый раз в этот момент человек думает про содержание. Мало аргументов. Надо было обосновать. Надо было увереннее. И начинает готовиться к следующему разговору — собирать доводы, репетировать формулировки, качать уверенность...
Теперь на ваших созвонах сидит ИИ-секретарь. И он вычёркивает вас из протокола
Совещание закончилось. Через десять минут в чат падает протокол: сам собрался, сам разложил по пунктам, сам назначил ответственных. Вы открываете его — и не находите себя. Ваше предложение есть. Но в одну строчку, куском, без сути. А рядом — развёрнутый абзац: «Предложено перенести запуск на декабрь, ответственный — Сергей». Хотя про декабрь первым сказали вы. Двадцать минут назад. Слово в слово. Раньше в такой ситуации можно было хотя бы поспорить: «Я же это говорил». Теперь спорить не с кем. Есть файл...

