Элла

МУЖЧИНЫ В СВОБОДНОМ ПОЛЕТЕ, женщины в свободном падении Легкий флирт, необременительные связи – мужчины считают это в порядке вещей. Но и женщины не прочь разжиться парочкой любовных историй – сегодня всех уравняли в правах. А потом наступает или безысходность, или случается семейная драма, или приходит одиночество. Теперь ее нет в живых, а мне не дает покоя странная история, что произошла лет 30-40 назад и резко изменила жизнь Ирины. У неё никогда не было проблем с противоположным полом. Живая, общительная, начитанная, очень симпатичная, а главное решительная, Ирина была прирожденным лидером, любила «копить» романы, была не слишком щепетильной в вопросах морали...

Еще не влюблена, но… Из курьезов того времени был еще один. В форточку нашего окна в доме стали попадать записки жуткого содержания «я тебя проиграл в карты», «готовься к смерти», «твой час настал» и т.д. Причем, записки бросались, когда дома была только я одна. Мысли одна страшней другого: в городе бандитская шайка, за мной следят, дело может плохо кончиться. Я перешептывалась с девчонками, те замирали от ужаса, мы свои страхи скрывали от мальчишек и взрослых, не знали, что делать. Видя такую панику, Витька Синячкин признался, что это его рук дело, просто хотел разыграть, не думал, что я и девчонки так воспримут и пойдут слухи по школе о какой-то шайке...

Мой уникальный папа Папа у меня был, но почему –то я не запомнила его в доме, никогда не видела, чтобы он что-нибудь делал или приносил продукты. Правда, коробку с мандаринами я помню: это было что-то необыкновенное: перед новым годом появились в доме чудесно пахнущие, завернутые в тонкую папиросную бумагу оранжевые шарики- и я обомлела не только от вида, но и от вкуса впервые увиденных плодов, даже бумажные обрывки долго хранила, заворачивала в них самодельных куколок, всякие тряпочки, цветные стеклышки...

Возле нашего дома росли карагачи. Это были огромные деревья, с густой кроной, кряжистые и такие широкие внизу, что мы, детвора, не только могли впятером-вшестером обхватить его, но и с удобствами располагались на его отлогих боках: они были такими мощными, что можно было играть в прятки, заслонившись каким-нибудь выступом ствола. Карагачей было три, причем, как потом выяснилось, именно на нашей улице они и росли, больше нигде в городе таких не было и поэтому легко можно было объяснить, где я живу: дом возле карагачей – и все понятно...

Бабушка Марьям и пятилетняя Юлька шли по обочине, вдоль тротуара и, наклоняясь время от времени, срывали какую-то траву. Пучки бабушка клала в передник, повязанный поверх темного мешковатого платья. Хоть жила она в городе, но хорошо знала места, где можно было набрать щавеля, побегов портулака, одуванчика, каких-то пахучих трав, названия которых Юлька не знала. Но хорошо понимала, что это будет начинка зеленых лепешек - по-армянски они назывались жянгялов хац, очень были вкусными, а по временам сразу после войны - еще и настоящей пищей, порой единственной за весь день...