Gnomyik

Дом преображался. Из красивого и изящного убранства ничего не оставалось. Снималось. Замазывалось. Заменялось. Бывшая графиня зашла утром в гостевую комнату. На стене все еще висел портрет графини Офольской Екатерины. Той, что подняла это место из болота. Небольшая, тонкая, изящная. Портрет всё еще висел. Вазы еще стояли. - Может, все же убрать? – спросил управляющий Савелий Игнатьевич. - Нет. Незваные гости видели его. Придут и увидят вновь. – сказал графиня. – уберем – бросится в глаза. Женщина повела носом и принюхалась...

Немного успокоившись, Инфинити умыла лицо холодной водой, замочив рукава кофты. Вернувшись в свой кабинет она открыла комод и обнаружила, что кофт больше нет. Те, что были ей выданы уже находились или в стирке и последняя на ней. Подкосив мокрые рукава, она вспомнила, что в её комнате много хорошей одежды. Большинство из которой ей купил Генезис, заботясь о том, чтобы девушка выглядела хорошо и элегантно, но при этом что бы ей было удобно. Невольно она улыбнулась. В итоге, сказав капитану, что ей нужна еще одежда, она отправилась в отдел снабжения...

В комнате, в которой был допрос, повисла тишина. Графиня Офольская спокойно ждала того, что будет дальше. Внешне она была величественно уверенна. Но внутри все дрожало. Она знала о судьбе многих придворных. Об их печальной судьбе. И не чаяла надежды спасти себя. только одно её мучило: «Только бы детей не тронули». Скоро перед графиней положили листы бумаги с напечатанным текстом. - Ознакомьтесь и подпишите. – сказал Крамов. Графиня взяла листки и начала читать то, что там напечатали. После поставила свою подпись...

Многие придворные дамы переглянулись. Кто-то усмехнулся, ощущая себя тоже очень важным со своими давними дворянскими корнями. Другие, хоть и сидели на диванчиках обложенные подушками стали чувствовать себя на этих диванчиках неудобно. Словно они уйдут, а вот она, сидящая в модной английской блузке от модного модельера останется. Графиня Офольская расправила несуществующую складку на юбке и распахнула веер, погрузившись в свои мысли. Звук открывающегося веера, казалось, прозвучал слишком резко и громко...