С укропом на зубах

Третья история про салон красоты "Мария" НАЧАЛО -Чего расселся? Помоги? Не видишь, не могу чемодан на верх засунуть? – Марк не сразу понял, что девушка, которая лишила его дара речи, едва ворвалась в купе, обращается к нему. Только когда она требовательно повторила просьбу, он очнулся, вскочил, ударился головой о верхнюю полку, виду не подал, как ему больно, только глаза на мгновение прикрыл, и стал под её смеющимся взглядом старательно запихивать чемодан в багажное отделение. Удостоверившись, что с вещами все в порядке, девушка села напротив и стала нетерпеливо смотреть в окно...

Начинаем публикацию 2-й книги про Машу и Николаева — Подождите, — прервал Николаев Федора нетерпеливо. — Вы хотите сказать, что первый царь из династии Романовых ненастоящий? Федор с досадой пожал плечами. — Теперь уже настоящий. По крайней мере, для вас точно. Другого развития событий вы не знали. И знать вам его не положено. Да и какая разница, в сущности? Я же не для того вам это рассказываю, чтобы обсудить за ужином диалектику истории. Подобные вопросы меня уже давно не волнуют. Николаев почувствовал досаду...

Третья история про салон красоты "Мария" НАЧАЛО Женьке потребовалось пару недель, чтобы пробить обычную бабскую защиту Лены и выяснить следующее: в браке она несчастна, муж её не любит, как дальше жить не представляет, стаж работы потерян. -Я была такая дура, Женя! – в сердцах воскликнула она однажды. – Если бы вернуть время назад, я бы ни за что не совершила такой ошибки. Ах, если Женьке не надо было в этот момент делать максимально сочувствующее лицо, она бы расплылась в довольной улыбке. Милая, так нет же ничего проще...

Я возвращаюсь к этому роману на регулярной основе -Почему я? – не получив мгновенный ответ, быстро уточнила Анна. – С чего она мне, чужому человеку отдаст свои драгоценности? Или вы хотите, чтобы я ее ограбила? Игорь Викторович поморщился и сделал неопределённый жест рукой – мол, не говорите ерунды...

Начинаем публикацию 2-й книги про Машу и Николаева Федор посмотрел Николаеву прямо в глаза. Его взгляд исподлобья был тяжел, глубок и пуст, как древний колодец. Он говорил: «Зачем? Ну зачем вы принуждаете меня вслух произносить то, что и так очевидно. Это глупо и… даже жестоко, не находите? Можем ли мы обойтись без подробностей?» Николаев принял вызов. Не смущаясь и не мигая, погрузился он в сознание собеседника. «Я хочу, услышать это от вас. И пусть исповедь ваша будет называться «История одного лицемерия»...