Гиперборея

Международный книжный клуб «Гиперборей» приглашает к обсуждению романа Виктора Пелевина «Generation П» Международный книжный клуб «Гиперборей» открывает новое большое литературное обсуждение — в центре внимания роман Виктора Пелевина «Generation П». Точкой сборки новых идей станет заседание клуба, посвящённое одному из самых ярких и знаковых текстов современной русской литературы. В центре обсуждения — история поколения, оказавшегося на переломе эпох, в мире рекламы, медиа, соблазнов потребления и стремительно меняющейся реальности. Участники поговорят о том, как роман показывает рождение новой...

только товары, но и смыслы, мечты, страхи, образы власти и даже сама человеческая личность. Главный герой, Вавилен Татарский, начинает как поэт и мечтатель, а оказывается среди тех, кто придумывает язык новой эпохи. Вчерашняя страна исчезла, прежние идеалы рассыпались, а на их месте появились бренды, слоганы, телевизионные мифы и культ денег. Это книга о 1990-х, но одновременно и о нашем времени: о том, как медиа формируют сознание, как реклама подменяет реальность, а человек всё чаще живёт не своей жизнью, а образом, который ему продали. Фрагмент книги: «— Понимаешь, — сказал Морковкин, — в чем тут фокус...

Скорее челюстью своей Поднимет солнце муравей; Скорей вода с огнем смесится; Кентавровa скорее кровь В бальзам целебный обратится, – Чем наша кончится любовь. Быть может, самый Рим прейдет; Быть может, Тартap нам вернет Невозвратимого Марона; Быть может, там, средь облаков, Над крепкой высью Пелиона, И нет, и не было богов. Всё допустимо, и во всем Злым и властительным умом Пора, быть может, усомниться, Чтоб омертвелою душой В беззвучный ужас погрузиться И лиру растоптать пятой...

… И снова голос нежный, И снова тишина, И гладь равнины снежной За стеклами окна. Часы стучат так мерно, Так ровен плеск стихов. И счастье снова верно, И больше нет грехов. Я бросил их: я дома, — Не манит путь назад. Здесь все душе знакомо… Я нежно, грустно рад. Мои неясны грезы, Я только тихо нов… Закат рассыпал розы По савану снегов...

… Мне нравится, что Вы больны не мной, Мне нравится, что я больна не Вами, Что никогда тяжелый шар земной Не уплывет под нашими ногами. Мне нравится, что можно быть смешной — Распущенной — и не играть словами, И не краснеть удушливой волной, Слегка соприкоснувшись рукавами. Мне нравится еще, что Вы при мне Спокойно обнимаете другую, Не прочите мне в адовом огне Гореть за то, что я не Вас целую. Что имя нежное мое, мой нежный, не Упоминаете ни днем ни ночью — всуе… Что никогда в церковной тишине Не пропоют над нами: аллилуйя! Спасибо Вам и сердцем...

Имя твое — птица в руке, Имя твое — льдинка на языке. Одно-единственное движенье губ. Имя твое — пять букв. Мячик, пойманный на лету, Серебряный бубенец во рту. Камень, кинутый в тихий пруд, Всхлипнет так, как тебя зовут. В легком щелканье ночных копыт Громкое имя твое гремит. И назовет его нам в висок Звонко щелкающий курок. Имя твое — ах, нельзя! — Имя твое — поцелуй в глаза, В нежную стужу недвижных век...

! Рады представить вашему вниманию очередную серию литературно-просветительского сериала "Мы говорим на разных языках": https://rutube.ru/video/1d108a9521c18e6b2b3d4ffc8d152115/

! Рады представить вашему вниманию очередную серию литературно-просветительского сериала "Мы говорим на разных языках": https://rutube.ru/video/b3cf5b688c6d8db62a6b21b06381570d/

В Петербурге мы сойдемся снова, Словно солнце мы похоронили в нем, И блаженное, бессмысленное слово В первый раз произнесем. В черном бархате советской ночи, В бархате всемирной пустоты, Все поют блаженных жен родные очи, Все цветут бессмертные цветы. Дикой кошкой горбится столица, На мосту патруль стоит, Только злой мотор во мгле промчится И кукушкой прокричит. Мне не надо пропуска ночного, Часовых я не боюсь: За блаженное, бессмысленное слово Я в ночи советской помолюсь. Слышу легкий театральный шорох И девическое «ах» — И бессмертных роз огромный ворох У Киприды на руках. У костра мы греемся от скуки, Может быть, века пройдут, И блаженных жен родные руки Легкий пепел соберут...

… Не ветры осыпают пущи, Не листопад златит холмы. С голубизны незримой кущи Струятся звездные псалмы. Я вижу — в просиничном плате, На легкокрылых облаках, Идет возлюбленная Мати С Пречистым Сыном на руках. Она несет для мира снова Распять воскресшего Христа: «Ходи, мой сын, живи без крова, Зорюй и полднюй у куста». И в каждом страннике убогом Я вызнавать пойду с тоской, Не Помазуемый ли Богом Стучит берестяной клюкой...

… Гой ты, Русь, моя родная, Хаты — в ризах образа… Не видать конца и края — Только синь сосет глаза. Как захожий богомолец, Я смотрю твои поля. А у низеньких околиц Звонно чахнут тополя. Пахнет яблоком и медом По церквам твой кроткий Спас. И гудит за корогодом На лугах веселый пляс. Побегу по мятой стежке На приволь зеленых лех, Мне навстречу, как сережки, Прозвенит девичий смех. Если крикнет рать святая: «Кинь ты Русь, живи в раю!» Я скажу: «Не надо рая, Дайте родину мою»...

В Петербурге мы сойдемся снова, Словно солнце мы похоронили в нем, И блаженное, бессмысленное слово В первый раз произнесем. В черном бархате советской ночи, В бархате всемирной пустоты, Все поют блаженных жен родные очи, Все цветут бессмертные цветы. Дикой кошкой горбится столица, На мосту патруль стоит, Только злой мотор во мгле промчится И кукушкой прокричит. Мне не надо пропуска ночного, Часовых я не боюсь: За блаженное, бессмысленное слово Я в ночи советской помолюсь. Слышу легкий театральный шорох И девическое «ах» — И бессмертных роз огромный ворох У Киприды на руках. У костра мы греемся от скуки, Может быть, века пройдут, И блаженных жен родные руки Легкий пепел соберут...