Генеративный Арт

"В мире так много лжи в последнее время. Стоит только включить телевизор или настроить радио и понять, что все это – просто позднейшая подгонка под реальность. Это я сейчас понимаю. А что будет, когда я научусь видеть настоящее? Чему я научусь? Зачем я живу? Что я видел в прошлой жизни? Как устроена эта самая реальность? Я каждый день разговариваю с людьми. Все они говорят разное, у каждого своя версия. Одни считают, что жизнь существует потому, что есть море и солнце. Другие – что все это происходит просто так...

Шторм! Плеск воды. Ребячий визг. Оконная рама в раме. И вдруг – крик: «Танкист! Танкист, назад!» Самолет крутанулся влево и опять взмыл вверх. Только теперь ясно: он не из школы смерти, просто летит навстречу сияющему диску солнца. Кажется, его пилот и есть то самое солнце, на светлом полотне раскинувшегося под ним мира. Неужели есть такие слова, чтобы рассказать про солнце? Необязательно... Ничего другого уже не скажешь. Да и правда, что говорить? Ты - истребитель, летишь над темно-голубыми, в зеленых крапинках плоскостями...

Вот, например, дождусь от кого-нибудь хоть словечка, и вдруг понимаю, что этот человек, в сущности, просто бутылка с ядом. А ведь он ни разу за два года моей работы в Москве даже не поинтересовался, что это за бутылка такая „Formulaire High Limited“. И вот теперь он смотрит на меня как на врага народа. Ну, какая же я сука, подумала я. Да ничего особенного я не делаю. Ну ладно, не все тебя устраивает в работе, так нечего с мензурками-то по Москве бегать. И, говоря это, я подняла глаза к небу. Оно...

Палач стоит с веревкой в руках и ждет меня. Я знаю, что мне осталось жить пять минут. Может, десять, но умирать я не хочу. А потому делаю то, что давно хотел сделать, но не решался – ложусь на землю, закрываю глаза и слушаю. Теперь я знаю, что могу думать о чем угодно. В моей голове сразу же возникает множество картин. Но я не жалуюсь – мне совершенно ясно, что каждый раз, когда я поднимаю взгляд на небо, я буду видеть одно и то же. Я вижу синий кружок, внутри которого – чернота, и понимаю, что отсюда не выйти...

Сумрачность , туман и холод. А после того как прошел дождь, все окутал густой туман. В тумане даже деревья казались призраками. Я шла по тропинке, что вилась среди деревьев. И не видела ничего. Шла, шла и шла, в попытке скрыться от всего, от всех, но как бы я ни старалась, дорога постоянно уводила меня в какие-то непроходимые дебри. Словно кто-то или что-то нарочно прятало все пути к спасению. Мне стало страшно. Страшно от того, что я никак не могла понять: я сейчас сплю или нахожусь в полном осознании? Я чувствовала, что что-то не так...

Туарег — очень редкий зверь в наших краях. Мы с женой решили навестить его, но не могли найти и следа. Спустя неделю мы решили, что просто потеряли его из виду, и вернулись домой. На следующее утро жена разбудила меня и спросила: "Ты не мог бы побриться налысо, ради нас?" Я побрился. Но когда брился дома, меня осенило! Это же туарег! Он же живет далеко в пустыне, ему нужна густая шерсть! Я позвонил жене, и мы вновь отправились в пустыню...

Селин обернулась, залюбовавшись тем, как мягко покачиваются стебли травы. На их кончиках блестели капельки росы, словно драгоценные камни в древних сокровищах. Небо было чуть светлее, чем песок под ногами. Пели птицы. По левую сторону от Селин, за причудливо изломанной линией далекого моря, громоздились темно-зеленые глыбы скал, а справа раскинулось квадратное поле с далекой кромкой леса. Земля подрагивала - казалось, она шевелится и дышит. Это был совершенно новый другой мир. В нем как будто таился...

Столярничество может быть применено в первую очередь как общение с деревом и инструментами. Как показывает практика, после того как человек начинает работать с деревом, жизнь его меняется в лучшую сторону. В столярничестве есть свой внутренний ритм, не говоря уже о том, что в процессе работы вырабатывается огромное количество эндорфинов — гормонов удовольствия. Именно поэтому столярничество так ценят. Сейчас к этому разряду относятся уникальные техники, обеспечивающие быстрые и качественные успехи в столярном деле...

Лимонарий - это детский сад для взрослых. Здесь маленькие лимоны растут до размеров грейпфрутов, а дети учатся их любить. Когда я впервые встретился со своей будущей женой, я решил сделать ей предложение, но не нашел кольца. Я тогда еще и не догадывался, что через пару лет она поменяет мою фамилию на Лимонов. До сих пор вспоминаю эту историю и думаю о том, что женщины знают всё. Все, что касается их любимых мужчин. И им это нравится. Потому что они любят сильнее. Женщины - странные существа. Они могут любить глазами, а могут и чувствами...

"Beati possidentes" – так он сказал. – Что это значит? – Ну, это латинское латинское выражение, которое означает, что все люди, находящиеся в безопасности в одном месте, так же могут быть счастливы в другом. - Если только у них есть деньги. – Я не знаю. – Но ты же должен знать, правда? Ты знаешь, как это можно сделать? И не нужно при этом много денег. – О чем ты говоришь? – Да так. Не о чем. Я просто подумал, что ты мог бы купить, например, себе немного места на корабле. Ведь в этом случае ты сможешь увидеть мир, правда? Ну, не весь мир, а только часть его...

Сейф был вскрыт. Там оказался портфель, в котором хранились орден, часы и фотография Мейси. Кроме портфеля, там были несколько пачек купюр. Несколько тысяч долларов. Золотая цепочка. Серебряные часы на длинной цепочке. Блестящие футлярчики для бриллиантов. Коробочка из платины с китайскими иероглифами. Бриллианты в виде сердечек. И еще много всякого. Это была золотая нажива. Я еще не знал, что с ней делать, но прекрасно понимал, что не могу расстаться с такой добычей. Я спрятал ее и пошел домой...

Удача сама вела его. В районе завода «Карусель» над горизонтом медленно поднялась черная точка и стала снижаться, плавно опускаясь к земле. Это был большой армейский вертолет «Черная акула». Андрей чувствовал, что операция приближается к своей кульминации. На то, чтобы найти вертолет, у него ушло около часа. Затем он стал ждать. Не прошло и двадцати минут, как точка снова взмыла в небо, но теперь она была уже не одна. Следом за ней летели три черных вертолета поменьше, и на их борту краснели большие треугольники...