Евгений Гаврилов ИМХО

Мы, чьё детство пришлось на восьмидесятые, ещё успели застать живыми настоящих фронтовиков. У меня, например, на первом этаже жил такой дедушка. Я никогда не видел его в будничной обстановке — изредка пересекались у подъезда, он коротко здоровался и всё. С соседями тоже почти не общался. Мы, мальчишки, его честно побаивались, и я в том числе — мне тогда было лет десять или одиннадцать. У него не было одной ноги, вместо неё — деревянный протез, и этот глухой стук при ходьбе добавлял его образу какой-то суровости, что ли...

Я вырос на гордости за советский спорт. Мой отец не был профессиональным спортсменом, но каждую большую победу мы переживали вместе, перед телевизором. Особенно он любил повторять: «Смотри, как они стоят на пьедестале — плечом к плечу, и над ними наш флаг. Главное, это не медали, а то, что мы — одна страна». Когда я сейчас слышу про «нейтральный статус», мне кажется, что отнимают не просто флаг, а ту самую ниточку, которая связывала меня с отцом, с нашими общими эмоциями, с пониманием, что победа одного — это победа всех...

Недавно листал каналы днём и наткнулся на очередную часть «Джона Уика». Идёт по телевизору, время детское, любой школьник может включить и смотреть. И знаете, что он там увидит? Как главный герой — мясник с красивым лицом — методично, с хирургической точностью разделывает десятки противников. Кровь течёт реками, хруст костей, предсмертные хрипы, страх и отчаяние в глазах умирающих. Настоящая вакханалия насилия. И посреди этого ада — размытое пятно на месте сигареты или бутылки виски. Я засмеялся от этой нелепости, а потом почувствовал раздражение...

Я работаю со словом каждый день. Пишу статьи, рассказы, повести — и привык доверять тексту, когда он звучит уверенно. Поэтому я с большим интересом смотрел выступления Сэма Альтмана и Ильи Суцкевера. Говорят они красиво, складно, с правильными паузами. Но после третьего часа у меня возникло странное чувство: я слушаю людей, которые отвечают на все вопросы, кроме тех, что действительно важны. Особенно остро это чувство появилось, когда я вспомнил свой недавний опыт работы с ChatGPT. Мне нужно было проверить несколько цитат для статьи, и я решил обратиться к нейросети как к быстрому помощнику...

Я давно занимаюсь защитой баз данных и информационной безопасностью, и каждый раз, когда вижу очередной заголовок про «слив в Телеграме», внутри что-то переворачивается. Не потому, что я защищаю мессенджер или его создателя — вовсе нет. Просто я слишком хорошо знаю, как устроена эта кухня изнутри, и мне больно видеть, что мы снова ищем виноватого не там. За годы работы я убедился в простой, но неудобной истине: обвинять Telegram в утечках — это всё равно что винить производителя ножей в росте преступности...