Между прозой и прошлым | Авторский канал Владимира Ерохова

Однажды, разбирая бумаги на столе своего патрона, Джетолло узнал на одном из серых конвертов фамильный знак семьи Танри - и у него кольнуло сердце. Стоя над столом Первосвященника и держа в руке конверт с письмом, он не услышал, как в кабинет вошел сам старик, в котором за последний год стали заметнее признаки неизбежного увядания. Чтобы не застать своего протеже врасплох, он кашлянул, и Джетолло инстинктивно опустил руку с конвертом на стол. ‎-Что-то исключительно важное? -спросил старик. ‎Первым...

У кого-то утро понедельника начинается ещё в сизости на вокзале Рив Гош или Рив Друа по пути в офис, а у нас июльские лучи просачиваются через дымчатое стекло входной двери, растекаются по белому мраморному полу крохотной прихожей, смешиваются с очертаниями витой деревянной лестницы, эхом доносятся сквозь закрытые двери гостиной. Парижские будни начинаются. Выпив кофе на веранде, усыпанной опадающими с огромной магнолии листьями, выходим из дома, в тишину парижского пригорода. Наш путь, перво-наперво, лежит в пекарню...

Мне двадцать три: я молод, свеж и чувствую себя совершенным Д’Артаньяном, которому совсем скоро предстоит попрать своими кедами Елисейские поля. Елисейские поля! Я закрываю глаза – и из знойного русского полудня попадаю на сизый, раскаленный парижский асфальт. Около пяти часов вечера в середине июля – солнечно и парит. На моей памяти в то лето дождь шёл лишь однажды – и то, должно быть, был навеселе и забрел не туда. Вокруг – смешение языков, голосов, рас, этносов, одежд... Вот, позади нас, заряженные...

Прошло два года с той судьбоносной ночи, когда у Джетолло состоялся разговор с Первосвященником в садах возле журчащего фонтана. ‎С тех пор он мужал не по дням, а по часам, и верный товарищ его Чилито дивился той сдержанности и грусти, которые стали часто набегать на лицо его молодого друга. ‎И действительно, разговор с Первосвященником в ту ночь многое перевернул в душе Джетолло и показал ему мир и его собственное место в нем в совершенно ином, неожиданном свете. ‎Как и было решено между стариком...

Было солнечно, и душный летний воздух был раскален до предела в солнечном торжестве жизни, когда мы приехали в Медон-Валь-Флёри – цветущий пригород Парижа, в котором жил и творил великий скульптор Огюст Роден. Медон-Валь-Флёри – пригород, будто идущий неспешным шагом в горы: так неуклонно тянет он ввысь свое длинное, увитое цветами и зеленью тело: городок буквально испещрен горячим светом и живыми цветами – как есть «флёри». Внизу, у холма – красивые пятиэтажки с булочными и лавчонками на первых...