Фонарщик Эрл

Дюк сидел в пустой гостиной. На журнальном столике стояла початая бутылка виски. В руке Дюк крутил телефонную трубку, в которой настойчиво били короткие гудки. Свет был выключен, он сидел в темноте.  Наконец, Дюк привычным движением ударил пальцем по рычагу аппарата, трубка крякнула, и издала привычный длинный гудок. Дюк нащупал пальцами диск телефона, и отсчитывая нужные отверстия, набрал номер.  — Чарли?  — Кто это? — отозвался сонный голос. — Это Дюк. — Что случилось?.. — Чарли посмотрел на часы...

Проснулся в удивительно романтическом настроении.  Снилась первая любовь и юность. Она мне юная звонит и говорит: «А давай встретимся!», я говорю «А давай». И мы встречаемся, она приходит прямо ко мне домой. Переступает порог, и сразу бросается в объятия со словами «Я так по тебе скучала». Я прижимаю её к себе, и чувствую запах тех самых духов, названия которых никогда не знал, но аромат помнил всю жизнь. И я проснулся.  Мысли путались, хотелось вернуться в сон... но разве такое случается? Это только кошмары продолжают сниться...

Есть петрушка и есть кинза. К петрушке большинство людей относятся нейтрально. Кинза - совсем другое дело - её можно либо любить, либо ненавидеть - она не оставляет равнодушной. С людьми такая же петрушка...

Евлампий Федорович Скакунов поздним вечером возвращался домой к своей любимой семье: супруге-красавице Евдокии, сынишке-сорванцу Ванюшке, да дочери-капризнице Светланушке. Но то ли фонари в тот вечер горели...

Который год дед Иван страдает язвой. Есть не может, спать не может, пить — нельзя. Мучение да и только. Но иногда, конечно, позволяет себе маленечко для аппетиту. Выпьет пару стопочек, глаз заблестит, и давай байки травить...

Мистер Кинд стоял у громадного здания и всё не решался войти. В этом пугающем своими флагами и гербами строении, находилась школа. Школа зла и проклятий. Наконец, мистер Кинд нажал на кнопку домофона....

Кислицин проснулся сердитым. Редкому утру удавалось быть добрым. Всегда нужно было что-то делать — куда-то идти, зачем-то спешить, что-то решать и с кем-то разговаривать. Открыв глаза, Кислицин как всегда по слогам хотел сказать «За-ра-за!», и отключить будильник, но не стал...

Доктор Хипс вышел на балкон своего кабинета, чтобы немного проветрить голову и покурить. Внизу работали крепкие парни в ярких жилетах. Одни копали землю, другие сразу же загружали её в тачки, чтобы отвезти в сторону...

Не кори за то, что курю Не вини, что ночами не спится, Все, что обещал - подарю, Все, что предсказал - случится. Завтра ты станешь мной Даром ли сердце дурим?! Зеленоглазой, грустной, смешной. Идём на балкон...

– Ой, Марвел, взгляни на календарь - у тебя уже совсем скоро день рождения! – воскликнула мать сидящего за столом сонного мальчугана – Как будем праздновать? – женщина поставила перед ним тарелку дымящейся каши. – Я не знаю. А "совсем скоро" это когда? Завтра? – Нет, Марвел, не так скоро. Вот смотри – мать сняла висящий на стене отрывной календарь – сегодня восемнадцатое августа, а твой день рождения двадцать шестого августа. Осталось всего-то чуть больше недели. Понял? – мать улыбнулась и "по-отечески" взлохматила сыну волосы...

— Ты знаешь, я не понимаю, как люди живут без доверия. Он уехал в командировку, Она не спит ночами, грызёт ногти на ногах, звонит каждых полчаса (будто за полчаса нельзя успеть изменить). Да и важен ли сам факт измены? В конце концов это всего лишь физиология. Разве тебя обижает, что он вставил свой член в другого, прости Господи, человека? А до тебя он этого не делал? Очевидно же, что обида возникает от его Желания не тебя, обижает Желание сделать это не с тобой, а не сам факт проникновения. И, конечно, Страх! Страх, что ему там понравится больше...

– Здравствуйте – раздался в трубке голос пожилой женщины – Мне нужен Густав Левандовский, могу я его услышать? – Да, конечно. Но прежде, скажите, пожалуйста, какова цель Вашего звонка? – Я… – женщина замялась – хотела поговорить с ним… – она снова сделала паузу, и словно конфузясь, продолжила – …по личному вопросу. – Минуту. – Оператор положила на стол трубку, и где-то вдалеке было слышно, как она прокричала: «Густав, подойди к телефону!», а после паузы: «Не знаю, старуха какая-то. Опять, наверное, жаловаться на твои статьи будут!»...