Академия Фомы

Достоевского часто ругают за жестокость. Михайловский называл его «жестоким талантом». Тургенев, с которым Федор Михайлович состоял в сложных отношениях любви-ненависти, называл его «русским де Садом». Этот стереотип бытует до сих пор: мол, читать трудно, потому что очень много страданий, много жестокости. Это в целом частая претензия к русской культуре. Про Балабанова так любят говорить: зачем все это? зачем весь этот мрак? зачем усугублять? И так тяжело живем, а вы нам еще это пихаете. Искусство...

Скажите слово «облако». Так оно звучит на русском. Но вы когда-нибудь задумывались, что одновременно произносите его на старославянском, церковнославянском, да еще и греческом. Оказывается, в наших разговорах, бытовых и деловых, философских и повседневных, отражаются десятки веков истории русского языка. И сейчас не за сотни лет, а за несколько минут мы пройдем путь развития нашего языка и скрытых в нем смыслов от древности до современности вместе с проводником Николаем Буцких, культурологом, основателем Центра исследований древнерусской культуры «ЗЕЛО»...

В страшные годы ежовщины Анна Ахматова провела семнадцать месяцев в тюремных очередях Ленинграда. Однажды стоявшая за ней женщина, очнувшись от оцепенения, спросила шёпотом: «А это вы можете описать?» И поэтесса ответила: «Могу». Так родилась поэма «Реквием», духовной кульминацией которой стала маленькая глава «Распятие». Глава начинается с эпиграфа: «Не рыдай Мене, Мати, во гробе зрящи». Это начальные слова ирмоса 9-й песни канона полунощницы Великой Субботы — богослужения, которое совершается непосредственно перед пасхальной заутреней...