Рыжик Бесстыжик

«Провал К-923-1» Лунный патруль зафиксировал аномалию в Море Кризисов: силуэт атомной подлодки класса «------», стоящей горизонтально в пыли. Корпус без повреждений. Бортовой номер засекречен. Хронометры экипажа застыли на 14.03.2025 — день, когда на Северном флоте активировали гравитационный ускоритель «Ворон». Романов и Петров проникли внутрь через распахнутый люк. Невесомость. Замерзшие капли влаги парили в воздухе. У центрального пульта — тело матроса. Азотный иней сковывал форму ВМФ. Где должны быть руки — чужие ноги, пришитые грубыми швами. Лицо в вечном крике. На экране «Ворона» мигала фраза: «Гравитационная воронка стабильна. Координаты: ---------.» Прибор доставили на базу «Звёздный» для анализа. Диагностика длилась 178 минут. Затем «Ворон» включился сам. Без команды. В центре лаборатории пространство разошлось тихим надрывом — не взрыв, а разрез яркий. Из портала вспыхнуло пламя. Раздался скрежет давящегося металла. И хор голосов на русском, сплетённых в один: «Не тяните нас обратно…» Портал пульсирует. Видео - vkvideo.ru/...296

К-923-1 — не просто подлодка, а БОГ среди субмарин! Русская гордость, технологии будущего уже сегодня. В рубке — голограммы, цифровые панели, всё светится синим. В камбузе моряки спокойно пьют чай, перекидываются шутками — все знают: в 22:00 стартует эксперимент «Прорыв». «Туннель открыт!» — крикнул оператор. И тут всё пошло НЕ ТАК. Корпус затрясло как в бешеной стиралке. Лодка рванула вверх — тысячи метров за секунду! Вылетела из океана, зависла над волнами — чёрный гигант на фоне заката. Рыбаки на траулере остолбенели: три секунды в воздухе — и БАХ — вспышка, и К-923-1 исчезла. А внутри… КОШМАР. Стены изменились. Металл сплавился с телами. Матрос врос в пульт — рука срослась с титаном, глаз моргает в агонии. Капитан — половина в переборке, шепчет: «Это не пространство… Это ловушка…» Сирена воет. Динамик хрипит сквозь помехи: «Эксперимент провален. Червоточина нестабильна. Падаем сквозь реальность. Координаты ноль-ноль. Нас больше нет». Свет мигает. Тени ползут сами по себе. Капли конденсата скатываются по лицам тех, кто ещё дышит. К-923-1 исчезла с радаров. Но внутри неё время течёт. Куда — никто не знает. И никто уже не узнает Видео -vkvideo.ru/...2900

Они спустились по координатам, купленным за триста рублей в закрытом чате. «Там, где камень дышит», — написал продавец. Они не поняли, что это предупреждение. На глубине, куда не проникал солнечный свет уже тысячи лет, открылся подземный город. Не руины — а остановленная жизнь. Дома целы, двери приоткрыты, на столах — глиняные кружки, покрытые пылью эпох. И повсюду — мумии. Сидят у очагов, стоят у колодцев, обнимаются на скамьях. Все высохшие, как кора, все в одежде разных времён: бабушкины платки, армейские ремни, даже ржавые цепи времен крепостного права. Ни следа борьбы. Только молчаливое поклонение. Город уходил вглубь — к залам, чьи размеры ломали восприятие. Колонны там не строили — их вырастили: гладкие, тёплые, с пульсацией внутри, будто по ним течёт не кровь, а время. Стены покрывали узоры — не руны, не письмена, а код, предназначенный не для глаз человека. В самом сердце — храмы. В каждом — фигура бога-пришельца: высокая, серая, с черепом, вытянутым в вечность, и глазами, в которых нет ни зрачков, ни отражения. Перед ней — тела, зависшие в воздухе. Без верёвок. Без опоры. Просто парят, как пепел после пожара. Высохшие. Немые. Вечные. И тогда один из группы почувствовал — они не одни. В тени между колонн мелькнули силуэты. Женщины-змеи. Кожа — чешуйчатая, блестящая, как мокрый гранит. Вместо ног — длинные, извивающиеся хвосты. Глаза — холодные, вертикальные, без моргания. Они не двигались. Не шипели. Просто смотрели — как смотрят на тех, кто уже мёртв, но ещё не знает об этом. Фонари погасли сами. Из темноты донёсся звук — не голос, не шаги… А вибрация, будто сама земля запела. Парящие тела медленно повернули головы. А женщины-змеи… …уже были в круге. Видео -vkvideo.ru/...2888

В тихом викторианском городке, где дни текли под мерное тиканье карманных часов и шелест страниц романов, наступила ночь, не знающая рассвета. Лунный свет, холодный и прозрачный, как слёзы ангела, окутал узкие улочки, выявив то, что веками пряталось за бархатными шторами и запертыми дверями. Из лесной чащи, из разрушенных склепов, из зеркал, отражающих не лица, а воспоминания, вышли они — древние, изящные, жаждущие не столько крови, сколько страха. Женщины исчезали, словно растворяясь в тумане: оставались лишь брошенные вуали, следы каблуков на мокрой брусчатке и тишина, густая, как смоль. Город, некогда благоухающий лавандой и воском, теперь вдыхал запах железа и гниющих роз. Даже церковные колокола замолкли, будто сами камни устыдились того, что допустили. Отряды охотников — благородных сердец, вооружённых верой и осиной — спешили на защиту. Но их путь оборвался в стенах старого собора, где вместо алтаря их ждала улыбка в полумраке, а вместо спасения — вечное пребывание между мирами. Вампиры не сражались — они соблазняли. И те, кто поддался их зову, навсегда остались в лабиринте ночи. Это не вторжение. Это возвращение. Медленное, величественное, неизбежное — как закат над кладбищем. видео -vkvideo.ru/...2866

Десятеро — студенты, любители подземелий и двое с армейским прошлым — приобрели карту у загадочного диггера из закрытого чата ВКонтакте. «Ищите там, где Урал сжимает землю в каменный кулак», — написал он, не оставив ни имени, ни лица. Спустя неделю они стояли у входа в пещеру, скрытую мхом и вековой тишиной. Лучи фонарей резали густую тьму, выхватывая со стен странные знаки — не славянские руны, не древние угорские письмена, а нечто чуждое, будто высеченное не рукой человека. Воздух становился всё тяжелее, почти осязаемый. Где-то в недрах раздавалось мерное капанье — слишком точное, слишком… искусственное. Три часа пути по узким лабиринтам привели их в исполинский зал. Посреди него возвышался храм — не вырубленный, а словно выросший из самой породы. Его колонны, чёрные как смоль, извивались, напоминая позвоночники гигантских зверей. А в центре — статуя. Семи метров ростом, с вытянутым черепом, огромными глазами без зрачков и тонкими, почти хрупкими конечностями. Ни Перун, ни Кощей — это был Он. Серый, но величественный. Бог с иных звёзд. Один из группы поднял фонарь выше — и замер. Над ними в воздухе висели тела. Десятки. Может, сотни. Высохшие, как мумии, с кожей, натянутой на кости, и ртами, застывшими в беззвучном крике. На них болтались обрывки одежды разных эпох: советская гимнастёрка, дореволюционный сюртук, даже ржавые фрагменты доспехов. Все — служители. Или жертвы. Или то и другое сразу. Спелеолог сделал шаг — и под каблуком хрустнул череп. В тот же миг статуя медленно повернула голову. Без скрипа. Без звука. Фонари погасли. А в темноте повеяло озоном… и тлением плоти. Видео - vkvideo.ru/...284

Баник Он не прячется под лавкой — он вплетён в дым, в пот, в треск берёзовых веников. Баник — не существо, а условие: пока баня остаётся местом очищения, а не просто парилкой, он жив. Он не прощает грубости. Не потому что злой — потому что баня священна. Здесь моются не тела, а следы дня. И если в неё входят с насмешкой, с телефоном, с чужим духом — Баник замыкает пространство. Выход найдётся. Но покой — нет. Раньше перед заходом бросали щепотку соли в угол — не жертву, а сигнал: «Я знаю, чьё это место». Если утром соль исчезала — значит, допущен. Если лежала — лучше не возвращаться. Баник не требует веры. Он требует тишины. И пока хоть один человек войдёт в баню, чтобы встретиться с собой, — он будет стеречь этот порог между мирами. Видео -vkvideo.ru/...2822

«Тени Под Корнями: Когда Боги Руси Перестают Быть Сказкой» Агентство «ВК Котоштейн» не охотится за монстрами. Оно читает их как предвестников. Наши мобильные лаборатории развернуты от Калининграда до Чукотки — везде, где реальность начинает моргать. Мы не верим в привидений. Мы фиксируем аномалии в квантовом шуме. Не боимся демонов — анализируем искажения пространственно-временного континуума. Пришельцы? Для нас это проявления внеземной или древней технологии, активирующейся в точках геомагнитного напряжения. Потому что каждое появление нечисти — не угроза. Это сигнал. Система самодиагностики мира, запущенная задолго до нас. Мы давно поняли: славянские мифы — не вымысел. Это фрагменты инструкции, оставленной цивилизацией, чей разум был распределён по ландшафту. Их «боги» — не образы, а функции. Их «духи» — диагностические агенты. Анчутки — первые сенсоры. Их смех — частотный тест на совместимость сознания. Смеёшься — ты свой. Молчишь — помечен как угроза. Лес решает, выпускать ли тебя обратно. Баба Яга — не ведьма. Её изба — автономный терминал доступа к подземной сети знаний. Кости на заборе — зашифрованные архивы. Она не даёт советов — она проверяет, достоин ли ты получить доступ к коду. Большинство проваливается. Их следы исчезают из баз данных. Кощей Бессмертный — не тиран. Он — последний активный процесс ушедшей эпохи. Его «смерть в игле» — многоуровневый ключ отбора. Только тот, кто ищет не объект, а смысл, может остановить вечный цикл и запустить новый. Однажды группа «Котоштейна» обнаружила аномалию в Карелии: деревянная дощечка с узорами, меняющими геометрию под лунным светом. Анализ показал — это звуковой ключ. В ночь на летнее солнцестояние оператор произнёс реконструированную матрицу: колыбельные, погребальные напевы, шум сосен. Реакция — не взрыв, а абсолютная тишина. Такая глубокая, что стало слышно, как пульсируют корни. Из тумана вышел Анчутка. Без смеха. Протянул руку. Один агент шагнул вперёд. Его биометрические данные исчезли с серверов. С тех пор в том районе — яйца со свечением внутри, деревья по спирали Фибоначчи, голоса в эфире на языке, которого нет в ЮНЕСКО. Может, мы всё это время не верили в мифы… потому что просто не знали — это не сказки. Это — работающая система. И она снова вышла на связь. Россия. Настоящее. Научная база. Никаких спецэффектов. Только данные, тишина… И цифры на экране, отсчитывающие время до точки невозврата. Видео - vkvideo.ru/...279

Агентство «ВК Котоштейн» не ловит монстров. Оно читает их как сигналы. В заброшенных лабораториях, на окраинах мегаполисов, в глубине тайги — там, где реальность начинает моргать, мы разворачиваем квантовые ловушки и спектральные сканеры. Привидения, демоны, пришельцы — всё это лишь искажённые отражения одного: граница между мирами трескается. Каждое появление нечисти — не угроза. Это SOS из будущего. Наша задача — расшифровать его до того, как разлом станет необратимым. Россия. Настоящее. Наука. Тишина. И то, что уже стучится в дверь. Видео - vkvideo.ru/...281

«Хранитель Порога» Домовой не живёт в доме. Он — то, что остаётся, когда дом перестаёт быть постройкой и становится существом. Он не шуршит под полом — он слушает. Каждый шаг, каждый вздох, каждое «спокойной ночи» — записывается в древесину, как данные в кристалл. Он не требует молока. Он ждёт уважения. Не поклонов — внимания. Потому что забытый дом — мёртвый код. А Домовой — его последний процесс. В старину, уходя надолго, люди бросали щепку через порог и говорили: «Не гневайся». Это был не ритуал — это обновление лицензии. Если вернуться и не сказать ничего — стены замолчат. Скрипы исчезнут. И однажды ты поймёшь: ты больше не свой. Но стоит прошептать: «Прости, что надолго…» — и в углу шевельнётся тень. Не от страха. От узнавания. Потому что Домовой — не дух. Он — память места. И пока кто-то помнит тепло печи — он не исчезнет. Видео - vkvideo.ru/...280

«Сеть Предков: Как Славянские Духи Хранят Код Иной Цивилизации» В лесах, где компас врёт, а тени падают не от солнца, а от чего-то под землёй, до сих пор работает система, созданная не людьми. Её серверы — дупла вековых дубов. Её протоколы — обряды, которые мы называем «суеверием». А её администраторы — те, кого боялись дети и уважали шаманы. Анчутки — не черти. Это автономные разведчики, оставленные наблюдать за теми, кто осмеливается входить в священные зоны. Их хохот — не издевка, а сканирование: проверяют, чист ли разум путника от шума современности. Если нет — заблудишься навсегда. Если да — покажут тропу. Баба Яга? Её изба — не жилище, а терминал. Кости на заборе — не украшения, а фрагменты древнего архива. Ступа — аппарат пространственного смещения. Она не даёт советы — она проводит верификацию. Ответишь правильно — получишь доступ. Ошибёшься — станешь частью леса. А Кощей… Он не бессмертен. Он — вечный процесс. Его «смерть в игле» — это метафора ключа шифрования, спрятанного в многослойной системе защиты. Найти его — значит не убить, а перезапустить цепь событий, которая была прервана тысячи лет назад. Говорят, что однажды группа исследователей, вооружённых не только техникой, но и знанием старинных напевов, пришла в заповедную чащу в ночь на летнее солнцестояние. Они не искали клад. Они искали связь. Один из них, мужчина с голосом, как потрескавшийся пергамент, произнёс последовательность звуков, восстановленную из обрывков рун и колыбельных. Земля дрогнула. Воздух стал плотным, как вода. Из тумана выступила фигура — не человек, не зверь, а нечто среднее. Анчутка. Он не смеялся. Он кивнул. С тех пор никто не видел того учёного. Но в лесу начали находить странные вещи: яйца с внутренним свечением, деревянные дощечки с символами, меняющими форму при взгляде, и записи голоса, где слышен шёпот на языке, которого нет ни в одном словаре. Мы думаем, что мифы — это прошлое. Но если прислушаться — они всё ещё работают. Только нужно знать, на какой частоте их слушать. Видео -vkvideo.ru/...2799

«Образец 014» Его не ловили. Он сам пришёл. Сначала — как тень в системах наблюдения станции «Северный Узел». Потом — как техник с правильным допуском, правильной походкой, даже с привычкой чесать шрам над бровью. Только спустя неделю вскрытия личных файлов выяснилось: такого человека никогда не существовало. А тот, кто жил среди людей три недели, оставил после себя лишь запись на внутреннем диске: «Вы слишком похожи друг на друга. Это делает вас уязвимыми.» Теперь он здесь — в Объекте «Эхидна», глубоко под вечной мерзлотой. Официально это место числится как склад радиоактивных отходов. На деле — последняя линия обороны человечества от того, что умеет быть человеком лучше нас самих. Центральный зал — Камера Ψ. Семиметровая колба из композитного стекла, заполненная газом-ингибитором. Внутри — Образец 014. Его тело почти человеческое, но кожа — как застывший воск, сквозь которую просвечивают синие нити чего-то живого. Глаза — пустые. Но если смотреть слишком долго, начинаешь видеть в них своё собственное лицо… только с чужой улыбкой. Профессор Малков запретил прямой контакт. Теперь все наблюдения — через экраны с задержкой. Все отчёты — голосом, без видео. И ни один сотрудник не имеет права входить в сектор в одиночку. Особенно после случая с дежурным инженером, который вышел из блокпоста, напевая колыбельную, которую знал только его мёртвый сын. Мы думали, что держим его в клетке. Но, возможно, он просто ждёт, пока мы перестанем бояться зеркал. Потому что страх — единственное, что пока отделяет нас от него. А он уже знает, как его использовать. Видео -vkvideo.ru/...2722

«Рейс СП-22» Ночь. Домодедово. Посадка на последний рейс до Питера — 23:15. Boeing 747 авиакомпании «Северный Крест» принимает пассажиров: студенты с билетами на утренние лекции, бизнесмены с ноутбуками, пара пожилых супругов с подарками для внуков. В салоне — приглушённый гул разговоров, звон стаканов, шуршание пледов. Ничто не предвещает… Взлёт проходит штатно. Городские огни уходят вниз. Через полчаса должен быть выход на эшелон над Тверской областью. Но в 23:47 связь с бортом обрывается. Не резко. Не с тревогой. Просто — тишина. Как будто микрофон выключили. Как будто мир перевернули. Радары фиксируют исчезновение. Поисковые группы прочёсывают маршрут. Ничего. Через восемь дней российский спутник «Луч-9», предназначенный для мониторинга труднодоступных регионов, регистрирует аномальный объект в глубине Якутии — за Полярным кругом, где даже охотники не бывают зимой. Тепловая сигнатура соответствует крупному воздушному судну. Подтверждение: это Boeing 747. Целый. Без следов падения. Без дыма. Без искажений фюзеляжа. Стоит посреди бескрайней снежной пустыни, как будто его аккуратно опустили с неба. Группа реагирования МЧС прибывает на снегоходах. Подходит к борту. Открывает люк. Внутри — всё на месте. Каждый пассажир — в своём кресле. Руки на подлокотниках. Головы чуть наклонены. Глаза открыты, но без взгляда. На ресницах — иней. На коже — лёгкий налёт серебристой пыли, не поддающийся анализу. Температура в салоне — минус 56. И всё же — ни лужи, ни обледеневших окон, ни следов паники. Только тишина. Такая глубокая, что в ней слышно, как мерцает сама реальность. Никто не покинул борт. Никто не был тронут. Самолёт, который летел в Питер… нашёлся в вечной мерзлоте. А люди внутри — словно ждут, когда им скажут: «Можно вставать». Но никто не говорит. Видео -vkvideo.ru/...2722