«ФениксНistory»

— Если меня схватят, то продажа в римский лупанарий покажется милостью Богов. Меня будет ждать куда более страшная участь — эта мысль пульсировала в висках в такт с бешеным стуком моего сердца. Я бежала, перепрыгивая через вывороченные корни пробковых дубов, не разбирая дороги. Ветви дикого мирта хлестали по лицу, оставляя на щеках горячие, мокрые царапины, но я не чувствовала боли. За спиной, в чаще, уже могли гореть факелы. Римские пастухи не любят, когда их скотина убегает. А если они поймают дочь Гамилькара, которую к тому же уличат в убийстве центуриона-работорговца...

Ключ в замке повернулся с привычным щелчком, я толкнула дверь и сразу почувствовала вонь. Кислое пиво и дешевые сигареты. Я закрыла глаза на секунду, вдыхая этот «аромат» мужского безделья, и только потом шагнула в прихожую. В зале на диване, застеленном пледами из Икеи, лежал Иван. На экране телевизора шел какой-то фильм, Иван не отрывал от него глаз. На журнальном столике — гора фантиков, две пустые банки из-под пивасика и пепельница, полная бычков. Я скинула туфли, повесила пальто и прошла на кухню...

Каменные стены Лиона помнят мой плач. Я сижу у узкого окна, смотрю, как внизу, в переулках, тонут в вечернем тумане фонари, и слушаю, как тяжело плещется Рона. Вода здесь чужая, холодная, не такая, как наша, окская. От нее всегда тянет сыростью, гнилой листвой и рыбной чешуей. Меня зовут Анна. Когда-то, в родной Рязани, мать звала меня Аннушкой, и это имя звучало мягко, как шелест берез над нашим крыльцом. Теперь же я — просто невольница, вещь, купленная за звонкую монету, тень в богатом доме купца-левантийца...

Дом у Федотовых стоял на самом взгорье, крепкий, рубленый из отборной лиственницы, с резными наличниками и высоким крыльцом. Казалось бы, живи да радуйся. Но радость в этом доме давно не жила. Пахло в нем не свежим хлебом да сушеной мятой, а диким страхом. Восемнадцатилетнюю Дарью привезли в этот дом на санях сразу после венчания. Снег скрипел под копытами, колокольчик звенел, а Дарья сидела под тяжелой шубой и плакала. Не от радости. Чувствовало ее девичье сердце, что не по любви она сюда попала, а по расчету...