Сережкины рассказы

До сих пор помню тот день, когда я впервые переступил порог студенческой общаги. Комнату мне дали на девятом этаже — как будто специально, чтобы сразу проверить на прочность: высоко, далеко от всего, и ощущение такое, будто ты уже где-то на краю взрослой жизни. Помогать с заселением приехала мама. Я сначала упёрся: ну вот, опять она всё за меня решает, а мне так хотелось сразу почувствовать себя самостоятельным! Хотелось самому разобраться, самому расставить коробки, самому познакомиться с соседями...

Её звали Елена. На вид — лет сорок, не больше. Высокая, с прямой спиной, будто всю жизнь училась держать осанку вопреки усталости. А глаза… В них столько всего смешалось: и строгость, и тихая нежность, и такая глубокая мудрость, что невольно засматриваешься. Лицо у неё было особенное — спокойное, светлое, отчего-то сразу вспоминались старинные иконы. Я вёл машину, а она устроилась сзади. За окном тянулась дорога — то ныряла в лесистые низины, то взбиралась на пригорки. Мимо пролетали живописные картины:...

Марин, ты что так долго? Побыстрее нельзя было? Марина всегда удивлялась, как у людей мгновенно меняется лицо, стоит ей только что-то принести. Не её саму встречают с такой радостью — а то, что лежит в сумке, в коробке, в пакете. Вот как-то раз она примчалась к подруге Свете — та звонила, чуть не плача: «Марин, выручай, у меня всё наперекосяк, срочно нужны документы, без них сделка сорвётся!» Марина бросила все дела, проехала полгорода в час пик, влетела в квартиру, задыхаясь от спешки, протянула папку: «Вот, держи!» И тут же увидела, как лицо Светы вспыхивает счастьем...

Сколько можно меня унижать и учить? Делать тебе у меня в доме нечего! Стояла поздняя осень. Деревья уже сбросили почти всю листву, и мокрые ветви чёрными узорами выделялись на сером, тяжёлом от туч небе. По тротуарам шуршали кучи рыжевато-бурых листьев, а воздух был такой свежий и колючий, что сразу хотелось закутаться потеплее. В такие дни особенно тянуло домой — туда, где тепло, пахнет чаем и вроде бы всё понятно и спокойно. Но для Лены спокойствие в собственном доме было роскошью. Всё дело было в свекрови — Тамаре Петровне...

— Сашка, там деревенщина твоя дома? - позвонила по телефону свекровь. — Я сейчас к вам приду. — Опять твоя мама за свое! Что за мода у нее меня принижать? — Да шутит она! Шутки у нее такие дурные. Сама же знаешь. —Да знаю уж. В этот момент в дверь позвонили. В квартиру вошла женщина лет 60-ти и с порога сразу обратилась к невестке: — Слушай, Оль, а ты те кроссовки, что я тебе в октябре из Сочи привезла, носишь? — Да не особо, — пожала плечами Оля. — Зимой в летних кроссовках как то не ходят. Холодновато, ноги мёрзнут...

Деревенская история с юмором. Агафья Тихоновна была женщиной такой, что при её появлении даже воробьи с веток падали, а мужики глаза опускали и что-то на земле искать начинали. Высокая, статная, с голосом, от которого в шкафу ложки позвякивали...

Я тебе покажу, как тут пальцы загибать! - ответила теща. Летний полдень стоял такой, что даже тени под деревьями казались густыми и прохладными лишь на первый взгляд. Воздух дрожал над раскалённым асфальтом, а в саду у забора громко и настойчиво звенели кузнечики. На кустах смородины висели тяжёлые гроздья тёмных ягод, и их сладкий, чуть терпкий запах смешивался с ароматом нагретой солнцем травы. В приоткрытое окно влетал ленивый ветерок — он шевелил занавески и будто уговаривал всех сидеть тихо, никуда не спешить и просто дышать этим густым, живым летом...

Что люди скажут? Алёна всегда старалась не думать о маме. Но в её памяти всё равно то и дело всплывали холодные коридоры детского дома, шершавые стены и запах хлорки, который будто въелся в каждую вещь. Мама тогда выбрала другую жизнь — крутилась, искала себя, будто ей было лет на двадцать меньше, чем на самом деле. Алёна слышала, как воспитатели шептались: «Ну прямо как папаша Гекльберри Финна — ни забот, ни ответственности». Только Алёне от этих сравнений не становилось легче. Годы шли. Алёна...

Деревенская история. Да ты что, старая? На кой мне твой нужен? Своего не знаю, кому бы отдать!)) Столько лет я в этом посёлке прожила, и, кажется, каждую скрипучую половицу в нашем двухэтажном восьмиквартирном доме знаю. Дом хоть и неказистый, но свой, родной. На втором этаже жила бабка Маша — женщина громкая, с характером. А потом к ней Николай прибился. Тоже вдовец, почти ровесник — под восемьдесят обоим было. И вот закрутилось у них, будто юность запоздалая нагрянула. Мне тогда под сорок было,...

Золотистый октябрь окутал город багряно‑жёлтой листвой. Ветер кружил опавшие листья, бросал их под ноги прохожим, шуршал в кронах деревьев. В воздухе витал терпкий запах прели и последних цветов — осень вступала в свои права, напоминая о скоротечности времени. В одной из квартир на пятом этаже Елена прибиралась на кухне. Давно пора было навести порядок: шкафы и холодильник успели заполниться припасами, многие из которых уже не годились к употреблению. В пакете скопилось немало: пачка риса с истёкшим...

Не знаю, получится ли смешно, но история точно вышла прикольная — про некоторых соседей по СНТ. История по комментарию Николая Участок родителей граничил с южной стороны, с участком одной семейной пары. Те соседи решили посадить облепиху: мужское и женское дерево — и разместили их прямо на меже, буквально в паре десятков сантиметров от нашего забора. По правилам СНТ так делать нельзя: деревья начали отбрасывать тень на участок моих родителей. Но отец не стал сразу ругаться. Его принцип - понять и простить...