Сережкины рассказы

Я не приду. Наверное, совсем не приду. Вещи заберу потом. Несчастное новоселье Октябрь в тот год выдался сырой и безжалостный. Дождь шёл не переставая — мелкий, холодный, будто кто-то наверху перевернул огромное сито и забыл его убрать. Лужи стояли везде — во дворах, на тротуарах, в расщелинах асфальта. Деревья давно сбросили листву, и голые ветви тополей чернели на фоне низкого свинцового неба, как трещины на старом стекле. К вечеру темнело рано — фонари зажигались в четвертом, а в пять уже стояла глухая, плотная ночь, в которой тонули звуки, люди и целые жизни...

Новый муж будет лучше, чем ты! Всю жизнь ты мне испортил! Июнь выдался знойным и душным. Аромат цветущей липы висел в воздухе, сладкий и пьянящий, а над городом поднималось высокое белёсое небо — без единого облачка, без намёка на тень. Трава на пустырях выгорала, одуванчики отцвели и стоят теперь как белые шарики, готовые рассыпаться от первого ветра. Вечерами, когда жара чуть спадала, во дворах пахло нагретым асфальтом и кошачьей мятой, а стрижи носились над крышами так низко, что, казалось, задевали антенны...

Май в тот год выдался на редкость щедрым. Черёмуха по обочинам дороги за город стояла белая, пьяная от собственного запаха, и пчёлы носились в её кронах так густо, что воздух гудел. Берёзовые рощи на склонах ещё не оделись по-настоящему — листья только-только распускались, прозрачные, светло-зелёные, будто нарисованные акварелью. А там, где за холмами блестела речка, по низинам ещё лежал белый туман по утрам, и трава стояла мокрая, тяжёлая, пахла сырой землёй и молодой крапивой. Павел сказал новость за ужином — радостно, как добрую весть...