Загадки «Великолепного века» (Тайны Востока)

Тишину глубокой ночи в покоях фаворитки нарушало лишь монотонное потрескивание угольков в серебряной курильнице. Фирузе сидела за низким резным столом, при тусклом свете масляной лампады разглядывая пергамент, доставленный в Топкапы с высочайшей секретностью. На плотной бумаге красовалась личная печать правителя Сефевидов — шаха Тахмаспа. Строки персидского властелина были холодны, лаконичны и исполнены скрытой угрозы: «Ты забыла свое истинное предназначение и слишком увлеклась игрой в хозяйку османского гарема...

Прошло два долгих, мучительных года. За это время дворец Топкапы словно погрузился в тяжелый, дурманящий сон, из которого не было возврата. Султан Сулейман изменился до неузнаваемости. Некогда грозный, молниеносный в решениях, справедливый и прозорливый Падишах превратился в бледную тень самого себя. Он потерял всякое желание править, почти забросил государственные дела, перестал принимать послов и не интересовался докладами пашей о положении дел в провинциях. Военные походы прекратились. Границы...

Ночной сад Топкапы ещё хранил тепло уходящего дня, но в покоях Махидевран Султан веяло ледяным холодом. Мать шехзаде Мустафы сидела у резного столика, перебирая свои драгоценности, когда дверь без стука отворилась. На пороге стоял Мустафа. Его лицо было бледным, а в глазах горел опасный, почти безумный огонь, какого Махидевран не видела у сына со времен его первой юношеской влюбленности. — Мустафа? Что произошло? На тебе лица нет, — Махидевран поднялась с дивана, с тревогой всматриваясь в сына. — Валиде...

Холодный пот выступил на лбу Рустема-аги. В полумраке главных покоев, где слабо мерцала одна-единственная свеча, сиплый шепот едва живой Хасеки — «Она... травит... Яд...» — прозвучал для него подобно раскату грома. Рустем медленно разжал пальцы, высвобождая рукав из мертвой хватки Султанши, и нахмурился, вслушиваясь в приближающиеся шаги. В покои, тихо придерживая подол изумрудного платья, вошла Фирузе. В ее руках был небольшой изящный флакон из темного персидского стекла. Заметив Рустема у самого...