Семейные страсти

Антон зашёл в прихожую первым, стянул кроссовки, даже не расшнуровывая их, и положил на обувную тумбочку тяжёлую связку ключей. Металл звякнул о деревянную поверхность. Следом за ним, тяжело дыша после подъёма на четвёртый этаж хрущёвки, в которой отроду не было лифта, шагнула худенькая девушка в бежевом тренче. Она аккуратно поставила небольшой чемодан на колёсиках у плинтуса. Галина вытерла влажные руки о передник. На плите доходил бульон, на столе стыли котлеты, а в холодильнике ждал своего часа холодец, на который ушла половина вчерашнего вечера и тяжеленный пакет из «Пятёрочки»...

— Купи мне путёвку на море, и я помогу тебе сойтись с моим сыном. Валентина Петровна положила чайную ложечку на блюдце. Металл звякнул о тонкий фарфор. Я смотрела на её ухоженные руки с бордовым маникюром и пыталась осознать услышанное. На плите тихо закипал чайник. Восемь лет я пыталась стать для неё своей. Восемь лет идеальных семейных ужинов по пятницам, выглаженных рубашек для Паши, моих отложенных отпусков и дежурных улыбок на семейных праздниках. Мы сидели на моей кухне в ипотечной двушке...

— Собирай свои пожитки, Мариночка! И ключи на стол положи. Квартира моя, а ты тут больше никто! Марина замерла посреди гостиной с пустой коробкой в руках. Тамара Игоревна по-хозяйски прошла в комнату. Она даже не сняла грязные сапоги. Нагло прошлась прямо по светлому ламинату. — В каком смысле ваша? — хрипло спросила Марина. — Вы же подарили её нам на свадьбу! При всех гостях ключи вручали! — Ой, мало ли что я там на публику сказала! — усмехнулась свекровь. — Подарила я её своему сыну. По документам это дарственная на Тошу...

— Я беременна от Макса. Уже двенадцать недель. Алина размазала тушь по щекам. Светлана медленно поставила заварочный чайник на клеенку. — Ты сейчас так тупо пошутила, Алинка? — тихо спросила Света. — Нет! — взвизгнула сестра. — Мы любим друг друга! Уже пять лет! Света вытерла руки кухонным полотенцем. Воздух в квартире стал спертым. Пять лет? Она посмотрела на заплаканное лицо родной сестры. — Пять лет, — повторила Светлана по слогам. — С того самого лета на даче? Аля кивнула и шмыгнула носом. Света придвинула табуретку и села...

— Ваша честь, прошу приобщить к материалам дела документы, — голос Галины Николаевны звучал ровно, без надрыва. Она стояла у стола секретаря и доставала из пластикового файла аккуратно сложенные листы. — Здесь банковские выписки о переводе полутора миллионов рублей на счет моего сына. И договор займа. Я смотрела на её руки. Ухоженные пальцы с прозрачным лаком уверенно разглаживали сгибы на бумаге. Девять лет назад эти же руки обнимали меня на пороге пустой бетонной новостройки. Тогда она плакала, смахивая слезы уголком бумажной салфетки, и говорила, что дети должны жить в своем гнезде...

— Я заказал независимую строительную экспертизу, — сказал муж, выкладывая на кухонный стол пухлую пластиковую папку с металлическим зажимом. Он сел на табуретку, отодвинул от себя солонку и аккуратно расстегнул молнию на папке. Внутри лежала стопка распечатанных листов формата А4 и толстая пачка чеков, скреплённых канцелярскими резинками. Девять лет я стирала его рубашки, планировала наши отпуска и откладывала деньги на общий счет. Полтора миллиона рублей — ровно в такую сумму он оценил свой вклад в косметический ремонт дома, который достался мне от покойной бабушки...

Я думала, что борюсь за дочь. Оказалось — с ней. Алине пятнадцать. Три года назад мы с её отцом развелись, и с тех пор мы с дочерью вдвоём. Я работаю, тяну квартиру, слежу за её оценками, готовлю каждый вечер. Я думала, что этого достаточно. Думала — она видит, как я стараюсь. Но потом я заметила: она перестала со мной разговаривать. Не поругались, не поссорились — просто однажды ответы стали короче. «Нормально». «Не знаю». «Потом». Телефон в руках с утра до ночи, наушники в ушах, дверь закрыта. Я забрала телефон...

Лена стряхнула пыль с обувной коробки. Внутри лежали не старые зимние сапоги. Там лежал пластиковый конверт из банка. Три кредитных договора на имя мужа. Общая сумма заставила Лену медленно опуститься на пол. Она не собиралась копаться в его вещах. Просто собирала чемоданы. О том, что у Сергея есть другая, Лена узнала три дня назад. Глупо и банально. Сообщение на заблокированном экране: «Котя, я выбрала купальник». Семь лет брака закончились в одну секунду. Но коробка в шкафу оказалась страшнее измены...

— Мам, а тётя Света сказала, что скоро мы переедем жить к ней! — радостно выпалила шестилетняя Алиса. Она стянула сапоги и бросила их на коврик. Я так и осталась стоять в коридоре с мокрой тряпкой в руках. Какая ещё Света? В прихожей стало слишком тихо. Восьмилетний Ванька тут же больно пнул сестру кроссовком. — Ты дура?! — громко зашипел сын. — Бабушка же строго запретила говорить! Я медленно выпрямилась. Вытерла мокрые руки об домашние штаны. Внутри начало медленно закипать раздражение. — Ваня, не бей сестру...

— Отель «Санрайз», всё включено, — прочитала Катя через моё плечо. Я смотрел на экран смартфона. На фотографии Денис щурился от яркого солнца, держа в руке высокий запотевший стакан с чем-то синим и бумажным зонтиком. На заднем фоне слепил глаза лазурный бассейн, вокруг которого плотно стояли белые шезлонги. Геотег под его именем предательски светился серым шрифтом: Анталья, Турция. Опубликовано три минуты назад. Ровно месяц назад я перевёл ему восемьсот пятьдесят тысяч рублей. На срочную операцию его матери на сердце...

— Я подал заявление, — Максим положил на кухонный стол свой телефон экраном вниз и отодвинул ногой табуретку. Я как раз лепила котлеты. Домашние, из смешанного фарша, как он любит. Фарш противно лип к пальцам. Старенький холодильник гудел за спиной, выдавая привычную вибрирующую ноту. Я посмотрела на его руки, на гладкий экран телефона, потом на свои ладони, облепленные мясной массой. Три года назад, в мае двадцать третьего, Галина Викторовна упала в коридоре своей квартиры. Обширный инсульт. Правая сторона тела отключилась полностью...

Я приехала в субботу утром — разобрать вещи, пока он в больнице. Дед лежал в неврологии второй день. Инсульт. Лёгкий, сказали врачи. Но для него, в восемьдесят три, никакой инсульт не бывает лёгким. Ключ от его квартиры у меня был со времён бабушки. Я его ни разу не использовала. Дверь открылась. В квартире пахло старым деревом, валерьянкой и ещё чем-то — тем, что не имеет названия, но сразу говорит: здесь живёт пожилой человек один. Давно один. Я прошла в кухню — проверить, выключена ли плита. Плита была выключена...