Эксперт, на выезд!

ТРЕБУЕТСЯ НИНДЗЯ Недавно рассказал про основные этапы производства экспертизы холодного и метательного оружия, где напоследок описал порядок проведения экспертного эксперимента. Это когда мы на практике устанавливаем пригодность орудия для поражения цели, его прочность, надежность, удобство удержания и безопасность применения. В большинстве случаев с экспериментом не возникает никаких проблем: берёшь, что тебе поступило на экспертизу (ножи, кинжалы, нунчаку, кистень), да долбишь по деревянной доске. А затем оцениваешь полученные повреждения и соответствие орудия тем критериям, что описаны выше. Но, как всегда, есть нюанс! Ниже, минимум, два объекта, с которыми можно намучиться. Первый – кастет. Эти предметы бывают сугубо индивидуальными, изготовленными под конкретную руку, и иногда выходит, что эксперту с пальцами, как сардельки, для исследования поступает кастет, отлитый 14-летним дрыщом на свою лапку. Понятно, что надеть его на руку не получается, поэтому эксперт просит о помощи тщедушных коллег. Они и бьют за него. Второй объект ещё интересней - сюрикены. О том и история. Приобретены они были в интернете прямиком из Поднебесной. Промышленного изготовления, красивые, блестящие. По всем техническим характеристикам попадают под холодняк, осталось только на практике проверить. И вот тут загвоздка. Потому что для нанесения обычных ударов по доске больших навыков и умений не нужно, а вот для метания сюрикенов – очень даже. При том, что эксперта не устроит просто факт застревания сюрикена в древесине, ему необходимо, чтобы глубина внедрения была не менее 10 мм. А здесь очень много, если не всё, зависит именно от навыков и умений метающего. Можно конечно уйти на вывод НПВ – «ответить на вопрос не представляется возможным», потому как нет условий для проведения эксперимента. Или пойти официальным путём: заявить следователю ходатайство о предоставлении в распоряжение эксперта специалиста-метальщика. Затем дождаться отказа в удовлетворении ходатайства и всё равно уйти на НПВ. Но это путь для слабых духом. Наш эксперт решил так просто не сдаваться! Находясь на очередном дежурстве, он дождался позднего вечера, чтобы ненароком не вальнуть праздно шатающихся по отделу сотрудников, вытащил в общий коридор наспех сколоченный деревянный щит, и приступил к схватке. Первые минут 15 были так себе, затем появились отдельные попадания, минут через 40 уже каждый третий бросок можно было смело записывать себе в актив. Эксперт вспотел, был счастлив и радостно возбужден. Но горячку боя прервал звонок из дежурной части. Эксперт подумал, что зовут на выезд, но в трубке мягким вкрадчивым голосом поинтересовались: а какого, собственно, х@я вообще происходит!? Чтобы понять обоснованность вопроса, взглянем на всё происходящее со стороны дежурки. В отделе по коридорам стоит много камер. Не очень хорошего качества, но в общих чертах видно. И вот, ближе к ночи, оперативный дежурный наблюдает, как в коридоре появляется эксперт. Место нахождения деревянного щита в слепой зоне, его не видно. Сюрикены в руках эксперта также не видны. Наблюдается только, как эксперт загадочно ходит по коридору, глубоко дышит, а затем выполняет резкие маховые движения руками. Дальше по обстоятельствам: либо сокрушенные движения головой и взгляд в потолок (промахнулся), либо торжествующее вскидывание рук (попал)! Но это мы знаем. Дежурка ничего не знает и не понимает, но начинает переживать: как-никак эксперт на суточном дежурстве, у него при себе пистолет Макарова и 16 патронов к нему. А он такое вытворяет. Короче, немного подождали, а потом позвонили и попросили объясниться. Объяснился, был похвален за рвение в службе, но послан обратно в кабинет, чтобы не мозолил глаза на камерах. Не беда, к этому времени эксперт, все, что было нужно, получил. И количество бросков, и их сила, и глубина внедрения в древесину – всё удовлетворяло предъявляемым требованиям. Потом он считался у нас внештатным сюрикенометателем, на которого можно положиться в этом вопросе. Но с тех пор ничего метаемого на экспертизу не поступало. Жаль.

ЭХМО Есть такой вид исследований, как экспертиза холодного и метательного оружия. Перечень объектов огромен: клинковое оружие (ножи, кинжалы, кортики, сабли, палаши), оружие ударно-раздробляющего действия (кастеты, кистени, нунчаку, палицы и шестопёры), метаемое оружие (сюрикены, чакры, бумеранги и саи), метательное оружие (арбалеты, луки). Когда эксперту на исследование поступают такие объекты, то, для отнесения их к оружию, он должен решить два основных вопроса: 1). Предназначен для данный предмет для лишения жизни. 2). Пригоден ли он для этой цели. Это два главных слова при производстве ЭХМО – предназначенность и пригодность. Объясню на примере ножа. Начну с предназначенности. О чём это? Смотрите, нас окружает огромное количество предметов, с помощью которых можно убить или покалечить. Но это не делает их оружием. Нанести увечья можно топором, молотком, утюгом, хлебным ножом и пр. Вот только предназначение у них другое. Это предметы обихода. А то, что вы ими кого-то завалили, то это исключительно недостатки вашего характера. А утюжок или топорик не виноваты. Однако, есть и другие предметы, которые именно для поражения цели и созданы: военное клинковое оружие, охотничьи кинжалы и пр. Они изначально придуманы для убийства, это их основная цель. Ещё раз, кухонный нож предназначен для шинкования овощей и нарезания колбасы, но при большом желании им можно и прикончить кого-нибудь. А нож боевого пловца предназначен для убийства противника, и только во вторую очередь – чтобы банку тушёнки на привале вскрыть. В этом их принципиальная разница, которая описывается словом «предназначенность». Когда на исследование приходит предмет промышленного изготовления, то проблем обычно не возникает: на нём есть маркировка, обозначения и т.п. Находим по справочным данным, чем он является, отсюда и пляшем при формулировании вывода. Убедились, что это, к примеру, шкуросъёмный нож – не холодное оружие, увидели, что охотничий кинжал – холодное оружие. Всё просто. А как быть с самодельным ножом? Как определить, для чего он предназначен? Ведь понятно, что хозяин будет говорить, что он его в качестве брелока носит или пиво открывать. Что делать эксперту? Надо внимательно изучить конструктивные элементы ножа. Наличие некоторых из них явно указывает, что ножик не для приготовления бутербродов сделали. При этом оценивается не только наличие этих элементов, но и технические характеристики. Например, смотрим, чтобы в наличии были ограничители или подпальцевые выемки определённых размеров. Они не дадут соскользнуть руке, когда вы будете в супостата клинок загонять. А вот при резке хлеба они абсолютно не нужны. Как и кровосток, к примеру. Также измеряется длина и толщина клинка, угол схода лезвия и обуха, устанавливается наличие заточки и пр. В России есть различные ГОСТЫ, крим. требования, с которыми можно сравнить полученные результаты и прийти к выводу, что предоставленный предмет вполне себе попадает под понятие холодного оружия. После того, как была установлена предназначенность, необходимо оценить пригодность предмета к поражению цели. Потому что гаражные Кулибины могут сделать внешне жуткий кинжал, но, из-за врожденной рукожопости, он будет такого качества, что развалится при первом же ударе. Для этого мы измеряем такие параметры, как упругость и твердость клинка. Для оценки упругости клинок отгибается на определённые значения. Затем нагрузка снимается, а эксперт оценивает величину остаточной деформации. Твёрдость измеряется на специальных приборах – твердомерах – по методу Роквелла. Полученные значения опять же сравниваются со справочными данными. Напоследок – вишенка на торте! Если нас всё устраивает, и мы видим, что исследуемый предмет уверено идёт к званию холодного оружия, мы проводим заключительное мероприятие – экспертный эксперимент. Берёшь нож и долбишь им по сухой сосновой доске раз 30-50. Поперёк волокон древесины. Если глубина проникновения достигает 10 мм, нож не развалился, а ты не поранился, то всё – с чистой совестью указываешь, что предоставленный на экспертизу предмет – холодняк! Вот такая ЭХМО.

Орловская печать и её приятель - Ирисовый раскат. Это приёмы печати, используемые при изготовлении защищённой полиграфической продукции: денежных билетов, водительских удостоверений, дипломов и т.д. Орловская печать - многокрасочный рисунок с одной печатной формы с резким переходом из одного цвета в другой без сдвигов и смещений штриховых элементов. Ирисовый раскат - как правило, двухкрасочный рисунок с одной печатной формы и плавным переходом из одного цвета в другой, что дает третий цвет в зоне смешения красок (на прикрепленной иллюстрации красок побольше). Нанести такие рисунки без использования специального (очень дорогостоящего и поставленного на учёт в компетентных органах) оборудования невозможно, а подделки, изготовленные с помощью офисной техники, имеют жалкий вид и легко вычисляются при экспертном исследовании.

КРАСНЫЙ ДЕНЬ КАЛЕНДАРЯ! Хоть и не круглая дата, но всё же юбилей! Сегодня у нас профессиональный праздник - 105 лет со дня образования экспертно-криминалистической службы МВД России. Писал ранее в одном из постов, что многие наши ведомственные праздники не отражают время возникновения той или иной профессии, потому что были введены в советское время, и не учитывают дореволюционный период. Так и с отечественными криминалистами. Использование специальных познаний в почерковедении и исследовании документов началось с середины 19 века. Затем появились кабинеты судебной фотографии и криминалистической регистрации, а дактилоскопическая экспертиза производится как минимум с 1912 года. Так что ещё лет 50 к празднику можно прибавить точно. Ну да ладно, даже без этого исторического отрезка 105 лет - вполне себе внушительный срок. В Перми первые милицейские эксперты появились в 30-х годах 20 века в количестве одного сотрудника. Сейчас нас более трёхсот. В целом по России экспертно-криминалистическую лямку в полицейских погонах тянут 16 тысяч человек. Для понимания масштабов: за прошлый год мои коллеги приняли участие в 600 тысячах осмотрах мест происшествий, выполнили почти миллион судебных экспертиз. По изъятым на местах преступлений следам рук установлена личность 40 тысяч преступников, благодаря ДНК-учётам – ещё 8 тысяч человек. При работе с очевидцами преступлений изготовлено 10 тысяч субъективных портретов разыскиваемых лиц. И это только верхушка айсберга. В принципе, неплохо. Свой вклад в раскрытие преступлений мы точно внесли. Вообще, я неоднократно говорил, что эксперты – не главные герои на празднике криминальной жизни. Следователи и опера поважнее будут. Наша роль – научно-техническая поддержка их работы. В теории, многие дела можно расследовать и без экспертов. Только это будет намного сложнее и муторнее, а некоторые преступления, без сомнения, перейдут в разряд «глухарей». Так что, не настаивая на нашей исключительности, но и не забывая про имеющуюся уникальность, поздравляю всех сотрудников экспертно-криминалистических подразделений МВД России с юбилеем! Всех остальных - с первым днём весны!