издательство "ЕВРАЗИЯ"

Наши книги: Мемуары Стефании Бельгийской. В книге представлен первый перевод на русский язык мемуаров принцессы Стефании Бельгийской (1864–1945) — дочери короля Бельгии Леопольда II и австрийской эрцгерцогини Марии Генриетты. В 1881 г. Стефания была выдана замуж за кронпринца Австро-Венгерской империи Рудольфа (1858–1889), после гибели которого (трагедия в Майерлинге) вышла замуж за венгерского графа (позже князя) Эльмера Лоняи де Надлонья (1863–1946). В своих мемуарах принцесса рассказала о детстве и юности, проведенных в Бельгии, прибытии в Австрию и жизни при дворе императора Франца Иосифа I. Несмотря на то, что ее книга с претенциозным названием “Я могла стать императрицей” вышла в свет почти через два десятилетия после падения монархии Габсбургов в результате революции 1918 года, она была на некоторое время запрещена к распространению в Австрии.

Наши книги: Мемуары Цецилии Мекленбург-Шверинской. В книге представлен первый перевод на русский язык мемуаров Цецилии Мекленбург-Шверинской (1886–1954) – дочери великого герцога Мекленбург-Шверинского Фридриха Франца III и великой княгини Анастасии Михайловны (двоюродной сестры императора Александра II), вышедшей замуж за кронпринца Пруссии и Германской империи Вильгельма Гогенцоллерна (1882–1951), старшего сына кайзера Вильгельма II. Написанные и опубликованные после свержения монархии в Германии, мемуары кронпринцессы Цецилии раскрывают детали повседневной жизни царствующих фамилий, содержат яркие характеристики их представителей. Учитывая то обстоятельство, что Цецилия Мекленбург-Шверинская принадлежала не только к одной из древнейших династий Германии, но и к российскому императорскому дому Романовых, ее воспоминания, несомненно, будут интересны и отечественному читателю.

Наши книги: С. Ф. Платонов. Московские земские соборы XVI-XVII вв. В этой книге публикуется одна из первых работ известного русского историка — академика Сергея Федоровича Платонова (1860–1933), — посвященная истории земских соборов в Московской Руси, которая была представлена в 1883 году в качестве выпускного (кандидатского) сочинения на кафедре русской истории Санкт-Петербургского университета. Эта работа, ставшая первым монографическим исследованием темы, обобщила исследовательский опыт, накопленный русской историографией второй половины XIX века и, одновременно, наметила новые пути ее изучения. При жизни С. Ф. Платонова эта работа опубликована не была и стала доступна широкому кругу читателей лишь в начале XXI века. Ниже мы предлагаем Вашему вниманию фрагмент этой книги. "Характер верховной власти в Московском государстве не вполне еще наукою выяснен. Московские государи именовали себя самодержцами и сознательно считали себя неограниченными. На деле власть их действительно была очень велика, и иностранцы удивлялись той степени могущества, на которой стоял царь и великий князь Московский. Он был единственным источником власти в государстве, он был главою русской церкви, и ни в одной из многочисленных сфер его деятельности воля его не знала ограничений. Таково было положение дела. Но вместе с тем самодержавие московских государей не было санкционировано никаким законодательным актом и, основываясь исключительно на «пошлине», встречало себе оппозицию — впрочем, несерьезного характера — со стороны боярства, хранившего долее других общественных слоев традиции далекой старины. С другой стороны, вместе с самодержавием в Московском государстве уживались явления, совершенно не свойственные такому государственному строю, который основан на идее полного абсолютизма. Мы разумеем здесь то немалое участие, каким пользовался народ в управлении Московского государства. Ввиду этого некоторые ученые (например, В. И. Сергеевич) — и не без основания, по нашему мнению — полагают, что полное самодержавие сложилось у нас только во время Петра; эпоха же Московского государства по справедливости может назваться относительно положения царской власти — эпохою переходною, в которой сосуществовали, так сказать, два начала: новое начало царского самовластия и отголоски старых порядков, старых народоправств. Обращаясь к участию народа в управлении, мы прежде всего должны заметить, что, так как общественной жизни наших предков чужды были точные юридические формы и определения, то несколько затруднительным представляется указать правовое значение той роли, какую играла земщина в делах управления. Чрез своих выборных земщина участвовала в областном управлении Московского государства; земщина невозбранно подавала правительству челобитья обо всех своих нуждах, и эти челобитья — что несомненно доказано — влияли на направление и характер законодательных правительственных мер; земщина, наконец, чрез своих представителей призывалась к обсуждению важнейших вопросов внутренней и внешней политики. Но насколько областное самоуправление, подача челобитий и участие в обсуждении главных вопросов государственной жизни были правом земщины — в этом ученые наши не пришли еще к определенному раз навсегда мнению. Никакой акт не узаконяет прав земщины на то многостороннее участие в государственных делах, каким de facto земщина пользовалась. Что касается до деятельности земщины в сфере местного управления, то эта деятельность во многих случаях своего проявления должна рассматриваться не как право земщины на самоуправление, а как государственная повинность, возложенная правительством на народ ради лучшего устройства управления. Такой характер государственной повинности имеют «верные», то есть присяжные должности голов и целовальников, выбиравшихся «для государевых дел» из тяглых людей и из тех служилых, которые занимались промыслами и торговлею. Государевы дела, поручаемые выборным людям, были очень разнообразны, хотя нужно заметить, что при всем своем разнообразии они почти все вращались в сфере финансового управления".