это легально

Передача документов новому Ген.директору как недействительная сделка -- В банкротстве один из важных моментов - это наличие у конкурсного управляющего всей полноты информации об обществе-банкроте. Реализуется это через обязанность действующего директора/ликвидатора передать конкурсному все имеющиеся документы. Ну и, соответственно, ответственность за непередачу. На глаза попалось дело А40-40870/2020, где крайним директором стал гражданин Индии (поди найди теперь его, Индия с этого года - самая населённая страна мира). Отдельным сюжетом там идёт оспаривание факта передачи документов предыдущими директорами к крайнему, как недействительной сделки. Мол, акты подписаны, но фактически никакие документы не передавались. Доказать недействительность не удалось: (1) передавая документы по цепочке, все предыдущие директора исполняли свою законную обязанность, а не действовали по усмотрению; (2) сами предыдущие директора подтвердили, что передавали документы, а вот конкурсный доказательств фиктивности не представил; (3) много отсылок на правовые позиции по добросовестности, где основная линия мотивировки опирается на "заведомость". Пока есть решение постановление окружного суда (АС МО) от 22.01.2024. С такой позицией шансы на отмену в Верховном Суде, похоже, минимальны.

КРТ -- новый закон 627-ФЗ -- В Градостроительный кодекс ввели новую статью 71. Она содержит требования к "оператору КРТ". Теперь СП 51/49 - это квалифицирующий признак для оператора КРТ. Но возникает вопрос: что происходит, если на каком-то этапе оператор КРТ перестает соответствовать требованию 51/49? (например, если один участник СП выкупил таки долю второго участника) Прямых последствий закон не предусматривает. Пока только ясно, что действия общества, продолжающего реализовывать КРТ и при этом не соответствующего квалифицирующим требованиям закона к "оператору КРТ", будут представлять собой нарушение закона. Поэтому пока учреждение новых СП для реализации КРТ притормозилось. Все уповают на формулировку статьи 2 закона 627-ФЗ и ждут, какое законодательство будет разработано в Москве в развитие идеи. Посмотрим, должно быть интересно )

КРТ -- способы реализации -- для реализации КРТ предусмотрено три сценария: (1) по инициативе правообладателя (вряд ли на него кто-то всерьез рассчитывает, придуман скорее как опция для оправдания действия - в духе "ну у вас ведь тоже была такая возможность, а вы ею не воспользовались); (2) через торги (вообще-то любое действие с публичной собственностью должно проходить через публичную процедуру; но в случае с КРТ есть несколько нюансов, главный из которых - это готовность площадки для КРТ: если площадка готова, то для нее и КРТ, собственно, не нужно - на торги можно выставить просто аренду; а вот когда на площадке есть правообладатели, и требуется процедура изъятия, то все изъятия делаются за счет инвестора, и тут получается, что за право потратить деньги на изъятия нужно ещё на аукционе побороться - а что если денег потом хватит не на все изъятия? или возникнут неразрешимые проблемы с изъятием?..); (3) через назначенного "оператора КРТ" (до последнего времени самая популярная опция для Москвы; но тут случился новый закон 627-ФЗ, требования к оператору отлились в граните в отдельной норме ст.71 Градостроительного кодекса; и теперь появился риск, что из СП с городом 49/51 инвестор не сможет выйти без утраты статуса оператора )

КРТ: какие бывают виды -- В Градостроительном кодексе выделено 3 вида КРТ (четвертый вариант, упомянутый в п.4 ч.1 ст.65 ГрК – это не вид, а способ реализации КРТ): (1) КРТ жилой застройки; (2) КРТ нежилой застройки; (3) КРнТ (развитие незастроенной территории). КРТ жилой застройки Осуществлять КРТ в существующей жилой застройке – идея, близкая к нереальной. Во-первых, на территории КРТ жилые дома должны быть аварийными/под снос или близкими к этому состоянию (критерии каждый субъект Федерации может определить для себя). То есть, не один дом, а прямо несколько рядом стоящих – в пределах одной территории, по размеру достаточно интересной для инвестора, - должны быть одновременно одинаково негодными для проживания. Такое выполнимо, пожалуй, только после какого-нибудь стихийного бедствия. Во-вторых, предварительно всех жильцов из таких домов надо расселить, не нарушая их конституционные права на жилище (ст.40 Конституции РФ). В рамках отдельной КРТ-инициативы это процедура хлопотная и очень затратная, плюс практически гарантированно – конфликтная. В Москве, к примеру, была разработана целая программа реновации под схожие цели, с внесением обильных поправок в федеральное законодательство (Федеральный закон от 01.07.2017 № 141-ФЗ и последующие правки к Закону РФ от 15.04.1993 № 4802-1 "О статусе столицы Российской Федерации"). КРТ нежилой застройки Данный вид КРТ куда более интересный и перспективный. Например, в городах, где предварительно было вынесено много производственных площадок за пределы городской черты, и в результате образовались территории, которые характеризуются как неэффективно использующиеся. КРТ нежилой застройки может реализовываться на земельных участках, где существующая нежилая застройка является аварийной/под снос, самовольной или нарушающей нормативы (ВРИ, ПЗЗ). Кроме того, отдельным основанием ГрК предусматривает наличие региональной адресной программы, по которой ОКСы на соответствующих участках подлежат сносу. К примеру, в Москве есть адресная программа, утвержденная Постановлением Правительства Москвы от 10.10.2023 № 1930-ПП "Об Адресной инвестиционной программе города Москвы на 2023-2026 годы". Комплексное развитие незастроенной территории Казалось бы, самые лакомые куски. Но все самое интересное из незастроенного все же по старинке чаще выносится на обычные торги, без использования КРТ механизма. Если все же и попадает в КРТ, то наверняка есть нюансы, урегулирование которых инвестор должен будет включить в стоимость реализации проекта. Зато без изъятий земельных участков, как это имеет место в случае с КРТ нежилой застройки, - на незастроенной территории правообладателя обычно нет, земля публичная (исключения и нюансы, конечно, случаются, куда ж без них). #КРТ ; #комплексное развитие территории

Тема трансформации у юристов на ПМЮФ-2023 -- Питерский юридический форум, завершившийся несколько дней назад, не впервые касался вопросов цифровой трансформации юридической профессии. Но в этот раз, пожалуй, впервые так предметно. Сразу две сессии (одна – от ОКЮР, другая – от ВШЭ) обсуждали цифровую трансформацию. Правда, в обоих случаях речь шла только о корпоративных юр. департаментах, консалтинга не касались. Очевидно, мы следуем сценарию, где трансформация сначала должна показать результаты в индустриях с высокой маржинальностью; затем уже лучшие практики можно распространять и в бизнесах с нормой маржи 20-30%. В то же время, пусть и не открытым текстом, участники сессий сошлись во мнении, что сейчас для юридического консалтинга начались непростые времена, причем проявлять пассивность в вопросе цифровой трансформации было бы непростительной ошибкой. На это указывают следующие факторы: (1)   корпоративные юр. департаменты работают в условиях урезанного финансирования, но при этом берут на себя всё больше – с установкой в духе западного тренда: все актуальные для компании юридические компетенции должны закрываться внутри компании; специфические вопросы (например, банкротства или санкции) закрываются привлечением в штат «точечных» юристов; (2)   ушли ильфы и их «фишка» - экспертиза в международных проектах; но об этом никто особо сильно и не жалеет: какие-то вопросы просто потеряли актуальность, какие-то другие решаются точечно на местах; уволенных из ильфов юристов с интересными компетенциями подбирают на рынке себе в штат; (3)   автоматизация и LegalTech набирают обороты, и в «больших» инхаусах они уже, по сути, вытеснили собой труд, который раньше выполняли младшие юристы и помощники; на повестке дня вопрос, чем должны в условиях автоматизации примитивных юридических процессов заниматься младшие? Как их с учетом этого растить и оценивать? Так что ожидания «большого» инхауса от консультантов заметно изменились. И этим ожиданиям нужно соответствовать – не затягивая до момента, пока на тот же уровень ожиданий выйдет весь остальной рынок (средние и малые инхаусы). То есть, самое время проследовать путем цифровой трансформации.

Deadlock: неразрешимое противоречие и пути выхода -- Для паритетных СП (50/50) часто пишутся корпоративные договоры, в которых одна из любимых тем - разрешение противоречий. От конфликтов не застрахован никто. И при входе в СП все, как правило, понимают, что если что-то пойдет не так, то одному придется выйти. На практике встречал представителей двух основных течений по этому вопросу: сторонники переговоров и непримиримые. Сторонники переговоров настаивают на том, чтобы механизм разрешения deadlock в корпоративном договоре был максимально гибким, ситуативным, и без "автоматических" последствий. Даже опционы не очень соглашаются принимать. Вместо них - обширная медиационная оговорка: сначала пытаемся договориться между собой, потом - включается кто-то третий (медиатор), чье решение будет считаться правильным. Мне лично такой вариант представляется более разумным. Во-первых, он стимулирует к поддержанию контакта, что, в свою очередь, повышает вероятность, что конфликт вообще не будет загнан в неразрешимую фазу. Во-вторых, привлечение третьего к решению означает, что никто из двух сторон не позволяет себе действовать с позиции силы, что, в свою очередь, сильно добавляет легитимности для найденного решения и добровольности для его исполнения. Сторонники непримиримой позиции чаще всего "продают" для акционерного соглашения какую-нибудь идею с автоматическим решением, из разряда "русской рулетки": мол, третьего для разрешения конфликта нам не надо, и нечего время терять, надо только автоматизм прописать. Да, в самом деле, суды признают такие способы решения. Но они в своей основе исходят из разделения сторон на сильную и слабую. Взять ту же "русскую рулетку": при возникновении deadlock одна сторона должна направить другой стороне оферту на выкуп доли по цене, которую считает справедливой (читай, определяет сама). Другая же сторона, получив такую оферту, обязана либо купить долю по предложенной цене, либо продать офференту свою долю по этой же цене. Вроде бы все понятно, автоматично. Но в жизни почему-то постоянно включается теория игр: никто не хочет становиться слабой стороной. Кто при таком раскладе слабая сторона? - конечно же, та, кто делает первый шаг и назначает (пытается угадать) цену. Сильная сторона - та, кто получает оферту с ценой, ибо у этой стороны есть возможность выбирать: если предложенная цена смехотворно низкая, сильная сторона выкупит (хотя бы и была готова заплатить за выкуп даже больше); если, наоборот, предложенная цена баснословно высока, сильная сторона продаст (хотя бы и была готова продать за меньшую цену).

Conduct of Claims (индемнити по требованиям от третьих лиц) -- в разделе indemnity при оформлении основного договора по сделке покупатель всегда хочет быть уверен, что после приобретения актива никакие третьи лица после сделки к нему не придут всё оспаривать. Поэтому от покупателя в договор поступает условие по возмещению потерь (indemnity) от всех претензий, которые могут захотеть заявить на актив третьи лица. Продавец, конечно же, начинает возражать и говорит, что оснований ни у каких третьих лиц на заявление претензий по активу нет. А необоснованные претензии он оплачивать покупателю (и, соответственно, давать подобный indemnity) не намерен. Покупатель резонно уточняет: а кто и как тогда должен отделять обоснованные претензии от необоснованных. Продавец тогда предлагает: я сам (продавец) буду отделять, но для этого мне нужно право самому напрямую общаться с третьими лицами, заявившими претензии. Вот так и появляется условие по conduct of claims в составе соответствующего indemnity. А теперь смотрим на позицию покупателя при составлении этого условия. Здесь есть разброс от предоставления полной свободы продавцу в урегулировании всех вопросов с третьими лицами (покупателя интересует только подтвержденный результат в установленный срок) до полного диктата покупателя (где продавец все свои действия только при согласовании с покупателем может осуществить). В начале пути практически все покупатели начинают озвучивать тезис в духе "мы должны всё контролировать". Но при этом они не улавливают две мины, которые сами под себя этим тезисом закладывают: (1) администрирование такого контроля - это дополнительные косты, которые придется нести, и которые при этом никто из покупателей заранее не готовит; из этого вытекает (2) при срабатывании условия по conduct of claims для покупателя начинают тикать часы ("в течение 5 дней после получения извещения ответить продавцу...", "в течение 10 дней согласовать..." и т.д.) - среди юристов покупателя начинается паника, ведь условие прописано, а кто в компании реально полномочен принимать решения по "согласованию" непонятно, происходит всем известное внутреннее перепихивание, а в итоге - просрочка, по итогу которой в несоблюдении условия по conduct of claims становится виноват уже сам просрочивший покупатель. И тогда право на возмещение потерь как-то вдруг растворяется. А всё из-за гордого "мы должны всё контролировать".

Debt Push Down опять нет -- // материал редактируется