Этобаза-2

— Баро, почему ты не надеваешь шапку в минус двадцать? — спрашиваю я у седого цыгана с усами как у Буденного, который сидит на корточках возле костра где-то под Самарой. Он щурит свои абсолютно черные глаза, выпуская в морозный воздух сизое кольцо дыма от самокрутки. — Ай, гажё (нецыган), твоя голова боится холода, потому что она мягкая! А моя голова помнит солнце Персии времен шаха Аббаса. В ней столько огня, что снег тает сам по себе. Мы смеемся, но в этой шутке больше правды, чем во всех медицинских справочниках мира...

Дело было прошлым летом под Воронежем. Стояла такая жара, что асфальт плавился и пах жженой карамелью. Я стоял у обочины с открытым капотом своей «Лады», проклиная отечественный автопром, когда рядом остановился новенький черный джип. Из него вышел огромный усатый мужчина в белоснежной рубашке, расстегнутой до пупа. — Эй, брат! — басом окликнул он меня. — Что грустишь? Пойдем к нам, чай попьем, барашка зарежем. У нас сегодня праздник великий! — Да мне бы машину починить, уважаемый, — вздохнул я. — Машина твоя железная, она подождет...

Помните те легендарные времена? Двухтысячные. Парковка у «Макдоналдса», полторашка дешевого коктейля ядовито-зеленого цвета и пакет для конспирации (которая работала примерно никак). Пить пиво во дворе было не просто вредной привычкой, а полноценным социальным лифтом, обрядом инициации и главным способом доказать одноклассникам, что ты уже взрослый, матерый волк, которому можно продавать сидр. А теперь посмотрите на современных школьников. Они собираются стайками в кофейнях, пьют раф на кокосовом молоке с сиропом соленая карамель и обсуждают котировки акций или новый скин в игре...

...Сентябрьский туман в Томской области ложится на землю густым, влажным молоком. Он скрывает высокие сосны и растворяет очертания массивного периметра с колючей проволокой. Но за этими воротами нет места липкому ужасу криминальной хроники. Здесь пахнет озоном после ночного дождя, хлоркой больничного блока и свежей выпечкой из местной пекарни. Мы переступаем порог самой крупной в России воспитательной колонии для девочек-подростков. Точное название учреждения — Федеральное казенное учреждение...

— Тася, ну хоть один разочек улыбнись! — умолял за кулисами уставший осветитель. Маленькая девочка в бархатном платье стояла на краю сцены. Вокруг нее тысяча человек буквально катались по полу от смеха, держась за животы. На сцене Александр Васильевич выдавал очередную искрометную репризу. А внучка смотрела на него абсолютно серьезным, почти прокурорским взглядом. Ни один мускул на лице не дрогнул. — Царевна Несмеяна родилась, — вздохнула тогда костюмерша. Это было начало биографии самой невозмутимой девочки российского телевидения...