Ошибка 451 | Fahrenheit not found

Сегодня у нас непростая тема для разговора. Для меня она очень личная. Мне навсегда запомнилась фраза Гюстава Флобера о том, что литература — это новая церковь. И действительно, в самые сложные моменты своей жизни поддержку я находил не в храме, а в книгах. Я человек нервный. В моей семье к религии относились спокойно и без фанатизма: мама могла поставить свечку, отец — вообще не придавал этому значения. Меня крестили, но к церкви я всегда относился параллельно, особенно когда начал глубже изучать её историю...

В мире, где преступники рассчитывают на темноту, страх и хаос, была женщина, которая разрушала их главный план — остаться без лица. Её звали Лоис Гибсон. Она не носила форму спецназа, не участвовала в погонях, не держала оружия. Её оружием был карандаш, и его боялись. В юности Лоис сама пережила жестокое нападение. Она знала, что такое страх — не абстрактный, а животный, парализующий. Она знала, как мозг стирает детали, оставляя только ощущение ужаса. Но вместо того чтобы закрыться, она пошла учиться — искусству, психологии, работе с травмой...

Сколько книг из тех, что вы прочитали в жизни, на вас действительно повлияли? Не были просто интересными, занятными, полезными — потому что по работе надо, где-то рекомендовали — а сколько правда сдвинули внутри что-то и заставили посмотреть на жизнь иначе. На себя — иначе. После этой книги вы сказали себе: «О мой Бог!» — и всем родным и знакомым рассказывали: «Тебе нужно это прочитать». Сегодня поделюсь пятью книгами, которые, обязан прочитать каждый человек, который хочет расширить свой взгляд на себя, на свою жизнь и на мир в целом...

Талантливых людей, особенно классиков, принято идеализировать. Мы хотим видеть их «правильными»: вдохновенными, светлыми, почти безгрешными. Но чем внимательнее смотришь в биографии, тем яснее: великие часто были неудобными. Слабые. Резкие. Порой — неприятные. Сергей Есенин ещё при жизни получил репутацию ловеласа, дебошира, пьяницы и скандалиста. И всё же именно его строки люди до сих пор знают наизусть — будто это не «литература», а личная переписка с душой. Присаживайтесь поудобнее. Это не школьная справка — это жизнь, в которой было слишком много огня...

Иван Тургенев — это не только автор «Отцов и детей» и «Муму». За строгим портретом из школьного учебника скрывался человек сложный, ранимый, порой нелепый, а порой благородный до последней копейки. Его жизнь была полна странностей, противоречий и неожиданных эпизодов, которые больше похожи на страницы романа, чем на биографию классика. В этом тексте — несколько фактов о Тургеневе, после которых его образ уже не кажется холодным и академичным. Детство Тургенева нельзя назвать счастливым. Его мать, Варвара Петровна, была женщиной властной и вспыльчивой...

Александр Сергеевич Пушкин вошёл в историю не только как великий поэт, но и как человек с невероятно острым языком и блестящим чувством юмора. Современники вспоминали: он мог ответить так метко, что собеседнику оставалось только смущённо молчать. Мы собрали несколько реальных, зафиксированных в воспоминаниях современников историй, которые показывают Пушкина живым, дерзким, остроумным и по-настоящему харизматичным. Когда Пушкин был ещё ребёнком, к ним в гости приехал писатель Иван Дмитриев. Удивившись...

Антон Чехов всю жизнь подписывал анкеты одним и тем же образом: «врач». Но именно врачебный стаж сделал его главным мастером короткого рассказа — человеком, который придумал формулу «краткость — сестра таланта» и прожил по ней. Приёмная в провинции, очереди крестьян у крыльца, ночные вызовы, холера, поездка на Сахалин и бесконечные истории пациентов — всё это он превращал в тексты, где ни одного лишнего слова. В этой истории важно понять, как медицинская практика учила Чехова наблюдать, экономить фразы и строить рассказ как историю болезни...

В одном романе уместились фронт Италии, тишина после ранений и текст, который избегает героической рамки. «Прощай, оружие» держится не на ореоле классики, а на конкретике и сдержанном языке: разложим по полочкам, почему это читается современно. Фраза «обязательна к прочтению» звучит как давление — и с этим романом так делать особенно странно: он как раз про недоверие к громким словам и «правильным» лозунгам. Лучше подойти иначе: на фактах понять, почему книга 1929 года до сих пор держит читателя...