Vladimir Petkov - English Mentor

ПРО КОШЕК И СОБАК Если Вы, дорогой читатель, не в курсе, то вот Вам неоспоримый факт – кошки одомашнили человека ещё в Древнем Египте! Это было легко: им помогала сама богиня Бастет. А вот собакам не повезло. У них был бог Анубис. Но, во-первых, он был – шакал ( тот ещё родственничек!), а во-вторых, он был necrophile и живые его не интересовали. Так вот,  про что я сегодня хочу поговорить. Про собачников и кошатников! Про то, как они делят Англию! Потому что Англия — это не просто страна. Это страна, которая разделена на два лагеря. И лагеря эти не политические. Не религиозные. Не футбольные. Хотя футбол — это тоже религия. Нет! Лагеря эти — собачьи и кошачьи! И война между ними идёт не на поле боя. Она идёт в гостиных. В пабах. В парках. И в сердцах! Вы думаете, англичане — нация джентльменов? Да! Но джентльмен с собакой и джентльмен с кошкой — это два разных джентльмена! Это как два разных вида! Как бигль и бульдог! Как чай с молоком и чай без молока! Несовместимо! Вот смотрите. Собачник — он кто? Собачник — это человек действия! Собачник гуляет! Собачник бегает! Собачник бросает палку! Собачник говорит: «Good boy!» И собака виляет хвостом! И всё понятно! И всё просто! Собачник — это демократ! Он со всеми «Hail, fellow, well met»! Он любому готов пожать лапу! Или руку! Или что подвернётся! Собака — она как наш человек! Широкая! Открытая! «Я тебя вижу — я тебя люблю!» И всё! И никаких загадок! А кошатник? Кошатник — это аристократ! Кошатник не гуляет! Кошатник наблюдает! Кошатник сидит в кресле. С чашкой чая. И смотрит. Как кошка смотрит на него. И они оба молчат! И оба довольны! Потому что кошка — она же не собака! Она не будет вилять хвостом! Она не будет прыгать от радости! Она посмотрит на вас таким взглядом, что вы сразу поймёте: «Я вас вижу. Я вас допустил. Но не обольщайтесь. Это не любовь. Это снисхождение». И кошатник это понимает! И кошатник это ценит! Потому что кошатник — он тоже такой! Он тоже не будет прыгать! Он тоже посмотрит. И промолчит. И это будет высшая форма английской любви! Джером Клапка Джером это понимал! Он же написал: «Я люблю кошек. Они так бессознательно забавны. В них есть такая комическая важность, такое "Как вы смеете!" "Уйдите, не трогайте меня"». А про собак он говорил иначе! Собака — она «Hail, fellow, well met» с каждым Томом, Диком и Гарри! То есть собака — она со всеми! А кошка — она ни с кем! И в этом вся разница! И в этом вся Англия! А Монморанси? Вы помните Монморанси? Из «Троих в лодке»? Этот фокстерьер — он же был собакой! Настоящей! Он гонял кошек! Он думал, что он воин! Он бросался на добычу! А кот? Кот посмотрел на него. И сел. Посреди дороги. И взглянул с кротким вопрошающим выражением. И Монморанси остановился. И попятился. И сказал: «Извините. Я ошибся. Я думал, мы знакомы». Вот она — Англия! Собака думает, что она сильная! А кошка знает, что она сильная! И это знание — оно страшнее любой силы! А статистика? Статистика говорит, что в Англии кошек больше, чем собак! Одиннадцать миллионов триста тысяч кошек! И десять миллионов двести тысяч собак! Кошки победили! Но собачники не сдаются! Они говорят: «Зато наших собак выгуливают! Зато наши собаки дружат! Зато наши собаки — они как люди!» А кошатники смотрят на них. И молчат. И пьют чай. И думают: «Бедные. Они не понимают. Собака — это шум. Кошка — это тишина. А тишина — это Англия». А знаете, что самое интересное? Собачник и кошатник могут жить в одном доме! И они делят территорию! Как две великие державы! Собака знает, что кошка — это не её дело! Кошка знает, что собака — это не её дело! И они живут! И даже уважают друг друга! На расстоянии! Собака виляет хвостом — кошка уходит! Кошка мурлычет — собака настораживается! Но они не воюют! Потому что Англия — это страна компромиссов! Даже между собачниками и кошатниками! Но я вам скажу как англоман с сорокалетним стажем: английские собачники и кошатники — это не про животных. Это про характер. Собачник — он хочет, чтобы его любили. Кошатник — он хочет, чтобы его уважали. Собачник говорит: «Моя собака меня любит!» Кошатник говорит: «Моя кошка меня терпит». И оба счастливы!

О ЖЕНЩИНАХ Сегодня я хотел бы поговорить о женщинах. С восторгом. С пиететом. С осторожностью. Потому что о женщинах говорить надо осторожно. Как о возрасте. Особенно если женщина рядом. Особенно если она слушает. Оскар Уайльд говорил: «Женщины — декоративный пол». Уайльд был умный человек. Но он был англичанин. А англичанин, когда говорит умное, говорит это тихо. Чтобы потом можно было сказать: «Я этого не говорил». Или: «Вы меня не так поняли». Это тоже английское искусство — говорить так, чтобы потом можно было отказаться. Я с Уайльдом согласен. Женщины могут украсить нашу жизнь. Если захотят. А если не захотят — не могут. Вот в чём разница между женщинами и, скажем, картинами. Картину можно повесить. И она будет висеть. Долго. И радовать. А женщину повесить нельзя. Во-первых, нехорошо. Во-вторых, она не будет висеть. Она будет ходить. И что-то делать. И это уже не украшение. Это уже жизнь. Которая идёт. И которую ты уже не контролируешь. И это, в общем, неплохо. Но страшно. Итак, английские женщины делятся на три категории. Красивые. Умные. И страшно умные. На первых  англичане женятся. Вторых отправляют работать в школы и больницы. Третьих выбирают премьер-министрами. Или председателями правления. Где они могут говорить всё, что думают. И никто им не скажет: «You look well». Потому что они не про это. Они про другое. И это уже не украшение. Это уже власть. И это, в общем, правильно. Но страшно. А как же англичане относятся к женщинам? Англичане к женщинам относятся. Это уже много. Потому что относиться — это не любить. Любить может каждый. А относиться — это искусство. Это когда ты видишь женщину и не говоришь, что она красивая. Ты говоришь: «You look well». И всё. И она понимает. Или не понимает. Но ты уже сделал всё, что мог. Ты отнёсся. Англичанин никогда не скажет женщине, сколько ей лет. Не потому что не знает. Он знает. Он всё знает. Но он не скажет. Потому что это невежливо. А невежливо — хуже, чем неправда. Неправда — это «You look young». А невежливо — это «Вам пятьдесят». И всё. И ты уже не джентльмен. Ты уже просто человек. Который сказал правду. И остался один. Со своей правдой. И без женщины. И правда, в общем, никому не нужна. Особенно за чаем. Особенно если чай остыл. А он всегда остывает. Потому что англичанин не спешит. Он пьёт медленно. И говорит: «Well». И это уже разговор. И это уже отношение. И это уже всё, что нужно. Англичанин открывает женщине дверь. Всегда. Даже если она в десяти метрах. Даже если она не смотрит. Он бежит. Открывает. Стоит. Ждёт. Это не галантность. Это рефлекс. Как чихнуть. Как сказать «sorry». Как выпить чай в пять часов. Англичанин не может не открыть дверь. Если не откроет — не уснёт. Всю ночь будет ворочаться. Думать: «Я не джентльмен. Я подвёл королеву». Ну, теперь короля. Но неважно. Главное — дверь. Дверь — это святое. А как англичанин делает предложение? Это же отдельный жанр. Англичанин не скажет: «Выходи за меня». Он скажет: «I was wondering... if perhaps... you might... consider... maybe...» Я тут подумал... если возможно... вы могли бы... рассмотреть... может быть... И всё. И женщина должна понять. Что это предложение. Что это не про чай. Что это про жизнь. А наш человек скажет: «Ну что, поженимся?» Коротко. Ясно. По-русски. А англичанин — двадцать минут. С паузами. С «perhaps». И в конце — «...marry me?» И женщина плачет. От счастья. Что он всё-таки это сказал. Что двадцать минут пауз закончились. А знаете, что самое главное? Англичанин никогда не говорит женщине то, что думает. Он говорит то, что вежливо. А думает он то же самое. Просто молчит. И это — английская любовь. Тихая. С дверью. С паузами. С «You look well». И с молчанием. Которое громче любых слов. Но не громче чайника. Чайник — он громче. Он кипит. И свистит. И говорит: «Пора». И все идут пить чай. И молчать. И это тоже любовь. Просто другая. Но тоже — любовь. Вот так. Коротко. Как всё гениальное. И как всё английское. С паузой. С «perhaps». И с надеждой, что она поймёт. А если не поймёт — ну что ж. Он же джентльмен. Он подождёт. 

ПРО АЛКОГОЛЬ Добрый день! Сегодня хочу поговорить про неотъемлемую часть жизни  англичанина – про алкоголь.   Про бренди! Про шерри! И про это загадочное существо — шерри-бренди! Потому что английский джентльмен без этих напитков — это не джентльмен. Это просто человек в костюме. Который пьёт чай. И молчит. Но не по-английски. А просто молчит. От скуки. Вы думаете, англичане пьют, чтобы напиться? Боже упаси! Англичанин пьёт, чтобы согреться. Чтобы взбодриться. Чтобы сказать то, что он не может сказать трезвым. И потом сделать вид, что он этого не говорил. Это не пьянство! Это дипломатия! Это искусство! Это национальная черта! Вот смотрите. Шерри. Это же не просто вино. Это историческое топливо английской души! Ещё в шестнадцатом веке сэр Фрэнсис Дрейк привёз в Англию две тысячи девятьсот бочек шерри. Как трофей! И с тех пор англичане пьют его и говорят: «Это делает мозг острым, быстрым и изобретательным!» Это не я сказал! Это Шекспир сказал! В «Генрихе IV»! Он же знал! Он же пил! И все пили! Потому что шерри — это не напиток. Это пропуск в английскую литературу! А бренди? Бренди — это отдельная история! Англичанин пьёт бренди, когда ему холодно. А холодно ему всегда. Поэтому он пьёт всегда. Но по чуть-чуть. Чтобы согреться. Чтобы мысли стали ясными. Чтобы сказать: «That's interesting» — и не соврать. Потому что с бренди всё действительно становится interesting. Даже погода. Даже футбол. Даже сосед с его кошкой. А теперь — шерри-бренди! О! Это же чудо природы! Это испанский напиток, который англичане присвоили и говорят: «Наш!» Хотя он из Хереса. Из Испании. Но англичане говорят: «Sherry brandy» — и всё! И испанцы не спорят! Потому что с англичанами не спорить! Они всё равно будут пить и говорить: «It's very good for the health». А здоровье — это святое! Это оправдание всех грехов! «Я пью не потому, что хочу. Я пью потому, что холодно. И потому, что здоровье. И потому, что традиция. И потому, что Шекспир пил. А ты что, против Шекспира?!» Джером Клапка Джером это понимал! Он же писал про троих в лодке. И они взяли виски. Не шерри. Не бренди. Виски. Потому что на реке. Потому что практично. Потому что шерри — это для гостиной. Для кресла. Для камина. Для молчания. А виски — для лодки. Для дождя. Для того, чтобы сказать: «Все же я рад, что мы взяли виски». Вот она — английская философия! В одной фразе! Не «я счастлив». Не «как хорошо». А «я рад, что мы взяли виски». Сдержанно. Практично. По-английски. А знаете, что самое смешное? Англичанин пьёт бренди и говорит: «This is a gentleman's drink». Наш человек пьёт водку и говорит: «Это для души». А англичанин пьёт шерри и говорит: «This is for the digestion». Для пищеварения! Он пьёт не для удовольствия! Он пьёт для здоровья! Для пищеварения! Для ясности мысли! Для согрева! Для всего, кроме удовольствия! Потому что удовольствие — это невежливо! Удовольствие — это как сказать «I love you» без «perhaps»! Нельзя! Не по-английски! А наш человек? Наш человек пьёт и говорит: «Хорошо пошла!» И это честно! Это открыто! Это по-русски! А англичанин пьёт и говорит: «It warms the cockles of my heart». Согревает ракушки моего сердца. Ракушки! В сердце! Вы представляете, чтобы наш человек сказал: «Это согревает ракушки моего сердца»? Он бы сказал: «Мужики, давайте ещё по одной!» И все бы поняли! И все бы согласились! А англичанин говорит про ракушки. И все кивают. И говорят: «Indeed». И пьют. И молчат. И это тоже хорошо. Просто по-другому. Но я вам скажу как учитель с сорокалетним стажем: английские напитки — это не про алкоголь. Это про ритуал. Про паузу. Про момент, когда можно остановиться. Посмотреть на огонь в камине. И сказать: «Well». И всё. И этого достаточно. Потому что бренди, шерри и шерри-бренди — это не для того, чтобы забыться. Это для того, чтобы вспомнить. Что жизнь — она не только про работу. Не только про «fine, thank you». Не только про «that's interesting». Она ещё про вот этот момент. С бокалом. У камина. В тишине. Когда никто не говорит. И все всё понимают. И это — английское счастье.

ПРО ИНОСТРАНЦЕВ Hi, guys! Сегодня я хочу поговорить. Про иностранцев! Про то, как англичане к ним относятся! Вы думаете, англичане не любят иностранцев? Нет! Они их обожают! Просто не показывают! Потому что показывать эмоции — это невежливо! Это как сказать «нет» без «I'm afraid»! Это как выпить чай без молока! Это варварство! Вот смотрите. Приезжает наш человек в Англию. Выходит из аэропорта. Улыбается! Рад! Всё новое! Всё интересно! Подходит к англичанину и говорит: «Hello! I'm from Russia!» Англичанин смотрит на него. Пауза. Долгая пауза. Потом говорит: «Oh. Really? That's interesting». И всё! И наш человек думает: «О! Ему интересно! Значит, он рад! Значит, он хочет общаться! Значит, сейчас будет разговор!» А англичанин уже отвернулся. Уже идёт по своим делам. Уже забыл. Но вежливо забыл. По-английски. С «interesting». И наш человек стоит. И думает: «А что случилось? Я же поздоровался! Я же сказал, откуда я! Почему он ушёл?» А англичанин не ушёл. Он просто закончил разговор. А разговор был — три слова. Поздоровались. Узнали, откуда. Всё. Достаточно. Дальше — невежливо. Дальше — вторжение. Дальше — «too much information». Англичане иностранцев не ненавидят. Они их... терпят. Вежливо терпят! Как погоду. Как дождь. Как очередь. Как всё, что нельзя изменить, но с чем надо жить. И они живут! И даже улыбаются! Но на расстоянии! Вежливом расстоянии! Примерно два метра! Это не правило. Это инстинкт. Это как у нас — не подходить к медведю. У англичан — не подходить к иностранцу. Слишком близко. Слишком быстро. Слишком громко. А наш человек что делает? Наш человек подходит близко! Наш человек говорит громко! Наш человек хочет дружить! Сразу! Сейчас! Навсегда! Наш человек говорит: «Come to Russia! We will drink vodka! We will go to banya! We will be friends!» А англичанин слушает. Кивает. Улыбается. И думает: «Vodka. Banya. Friends. Боже. Я не хочу в баню. Я не хочу водку. Я хочу чай. И тишину. И чтобы никто не подходил так близко». Но вслух он этого не скажет. Вслух он скажет: «That sounds... interesting». И наш человек доволен! Думает: «О! Он приедет! Мы будем дружить!» А англичанин уже планирует, как он никогда не приедет. Но вежливо. Так, чтобы никто не обиделся. А ещё англичане иностранцев не понимают. Но не признаются! Потому что признаться — это невежливо! Вот говорит наш человек по-английски. С акцентом. С ошибками. Но говорит! Старается! А англичанин слушает. Ничего не понимает! Но кивает! И говорит: «Yes». «Really?» «That's interesting». И наш человек думает: «О! Он понял! Я говорю по-английски! Я молодец!» А англичанин не понял. Ничего не понял. Но он же джентльмен. Он не скажет: «Sorry, I don't understand». Это грубо! Это как сказать: «Ваш английский ужасен». Поэтому он кивает. И улыбается. И ждёт, когда наш человек закончит. А когда закончит — скажет: «Lovely». И уйдёт. И наш человек будет счастлив. И англичанин будет счастлив. Все счастливы! Кроме правды. Но правда — это невежливо. А вежливость — важнее. А как англичане относятся к иностранцам, которые живут в Англии? О! Это отдельная история! Они их не замечают! Вежливо не замечают! Вот живёт наш человек в Лондоне. Десять лет. Работает. Платит налоги. Пьёт чай. Говорит «sorry», когда кто-то на него наступит. И всё равно — он иностранец. Не потому что он плохой. А потому что он не англичанин. И англичане это чувствуют. И он чувствует. И все вежливо молчат. И пьют чай. И говорят о погоде. И не говорят о главном. Потому что главное — это невежливо.

ПРО ЕДУ Сегодня я хочу поговорить. Про еду! Про английскую кухню! Про это великое достижение английского народа, о котором сами англичане говорят с гордостью, а все остальные — с недоумением! Вы знаете, что самое страшное в английской кухне? Она есть! Вот честно, я сорок лет преподаю, и сорок лет не могу понять: как нация, которая придумала паровоз, телевизор, футбол и «Гамлета», могла придумать... это? Вот смотрите. Наша русская кухня — это же песня! Это симфония! Это роман Достоевского! Борщ! Щи! Пельмени! Блины! Селёдка под шубой! Вы представляете, чтобы англичанин придумал селёдку под шубой? Нет! Он бы сказал: «Селёдка. Под шубой. Что это? Это рыба в пальто? Зачем? У нас есть fish and chips! И всё! И нам хватает!» А fish and chips — это же национальное достояние! Это святое! Это как у нас — хлеб! Как у нас — соль! Как у нас — водка! Только рыба. И картошка. И всё. И больше ничего. И не надо! Англичанин ест это всю жизнь. И счастлив. И говорит: «This is lovely». А наш человек смотрит и думает: «Где укроп? Где сметана? Где чёрный перец? Где чеснок? Где душа?!» А англичанин смотрит на нашего человека и думает: «Зачем душа? Есть рыба. Есть картошка. Всё есть. What else?» А ещё у них есть «Sunday roast»! Воскресное жаркое! Это когда вся семья собирается в воскресенье и ест жаркое. И это не просто еда! Это ритуал! Это как у нас — Новый год! Только каждое воскресенье! И на столе — мясо. И картошка. И овощи. И подливка. И всё! И никаких разносолов! И никаких «а давай ещё вот это попробуем»! Всё одинаковое! Каждое воскресенье! Всю жизнь! И англичанин доволен! Потому что стабильность! Потому что традиция! Потому что если в воскресенье не жаркое — то что это за воскресенье? Это не воскресенье! Это недоразумение! А наш человек как? Наш человек в воскресенье может борщ. Или пельмени. Или шашлык. Или всё сразу! Потому что душа! Потому что размах! Потому что «а давай ещё вот это!». И стол ломится! И все едят! И все счастливы! И никто не говорит: «А почему не жаркое?» Потому что у нас свобода! У нас творчество! У нас — кулинарный джаз! А у англичан — кулинарная классика! Которая не менялась триста лет! И они этим гордятся! «We have a tradition!» — говорят они. А наш человек смотрит и думает: «Традиция — это когда всё одинаковое? Или это когда всё вкусное?» А знаете, что англичане называют «пудингом»? Это отдельная трагедия! У нас пудинг — это сладкое! Это десерт! Это счастье! А у них пудинг — это может быть мясо! С картошкой! С кровью! С чем угодно! И это называется «пудинг»! Ну как так?! Как можно назвать пудингом то, что не сладкое?! Это же обман! Это же нарушение прав человека! Это же... это же невежливо, в конце концов! А ещё у них есть «bangers and mash»! Сосиски с пюре! И это не просто сосиски! Это национальное блюдо! Это гордость! Это как у нас — пельмени! Только без души! Сосиски. Пюре. Подливка. И всё! И англичанин ест это и говорит: «Lovely». А наш человек ест это и думает: «А где лук? Где чеснок? Где сметана? Где укроп? Где хлеб? Где... водка, в конце концов?!» А англичанин смотрит и думает: «Зачем лук? Зачем чеснок? Есть сосиски. Есть пюре. Всё есть. What else?» А вот ещё интересный факт. Англичане любят говорить: «English breakfast». Английский завтрак! Это же легенда! Это же миф! Это же гордость нации! И что там? Яйца! Бекон! Сосиски! Фасоль! Помидоры! Грибы! И тост! И всё это — на одной тарелке! И всё это — в 7 утра! И англичанин это ест! И говорит: «Lovely». А наш человек смотрит на это и думает: «Это завтрак? Это же обед! Это же ужин! Это же банкет! Кто это ест в 7 утра?!» А англичанин ест. И доволен. И говорит: «It's traditional». И это всё объясняет! Традиция! Не важно, что тяжело! Не важно, что много! Не важно, что после этого хочется спать до обеда! Традиция! И всё!