Империя Фактов

Восточный фронт, ночь. В немецких окопах никто не спит. Солдаты вермахта напряженно вслушиваются в темноту. Где-то в небе слышен тихий, тарахтящий звук, похожий на работу швейной машинки или мотора старого мотоцикла. – Рус-фанер! – проносится тревожный шепот по траншее. Через секунду звук стихает. Наступает зловещая тишина, а еще через мгновение на голову ничего не подозревающих солдат падают бомбы. Никакого гула реактивных двигателей, никакого воя пикирующих бомбардировщиков. Только шелест ветра в расчалках и внезапная смерть...

Февраль 1942 года. Глухая деревня Куракино в Псковской области. Снега в тот год намело столько, что дороги исчезли, остались только направления. Мороз под тридцать, лес стоит стеной. В деревне расквартировалось не простое пехотное подразделение, а 1-я горнострелковая дивизия Вермахта. Те самые знаменитые «эдельвейсы». Это была элита немецкой армии: профессиональные убийцы, прошедшие Европу, отлично экипированные, на лыжах, в маскхалатах. Они готовились к скрытному прорыву в тыл советским войскам...

8 февраля 1945 года. Остров Узедом в Балтийском море. Это место не отмечалось на обычных картах. Здесь располагался ракетный центр Пенемюнде – «любимое детище» Гитлера. Именно здесь Вернер фон Браун испытывал «оружие возмездия» – ракеты ФАУ-1 и ФАУ-2, которые должны были поставить Лондон на колени. Охрана базы была параноидальной: истребители ПВО, зенитные батареи, отряды СС с собаками. Сбежать отсюда было физически невозможно. Для заключенных концлагеря, обслуживавших полигон, выход был только один – через трубу крематория...

Июль 1941 года. Это было время, когда казалось, что немецкую машину остановить невозможно. Красная Армия отступала, оставляя город за городом. В воздухе висела пыль от гусениц танков и гарь пожаров. Вермахт чувствовал себя полным хозяином на советской земле. Немецкие солдаты были уверены, что война почти выиграна, а сопротивление русских – это лишь временная помеха. Именно в такой атмосфере абсолютной безнадежности 13 июля 1941 года произошел случай, который навсегда вошел в историю как пример невероятной человеческой ярости и воли к жизни...

Посмотрите на два момента жизни одного человека. 1547 год. Молодой царь Иван IV въезжает в Москву после взятия Казани, ему 22 года. Толпа ликует. Впереди – реформы, новый судебник, единое государство. Современники пишут о нём: умён, образован, красноречив. Европейские послы отмечают острый ум и железную волю. Россия получила именно того царя, которого ждала. Ноябрь 1581 года, Александрова слобода. Тот же человек стоит на коленях над телом сына и бьётся головой о крышку гроба. Он воет, рвёт на себе волосы...

Осень 1941 года. На бумагах в кремлевских кабинетах оборона столицы выглядела монументально. Впервые с рокового 22 июня Красная Армия не просто затыкала дыры отступающими частями, а выстроила по-настоящему глубокий, эшелонированный щит. Три фронта – Западный, Резервный и Брянский. Более миллиона человек, тысячи орудий, километры противотанковых рвов. Казалось, летний кошмар позади, линия фронта уплотнилась, и здесь немецкий блицкриг должен окончательно сломать зубы. Советские генералы выдохнули: Москва прикрыта надежно...

Октябрь 1941 года. На подступах к Москве складывается сложнейшая тактическая обстановка. Противник совершает стремительный рывок на Малоярославецком направлении, и Варшавское шоссе – прямой путь на столицу – оказывается фактически открытым. Командованию жизненно необходимо время. Требуется несколько дней, чтобы успеть разгрузить свежие эшелоны с востока страны и выстроить новую, непреодолимую линию защиты. Но где взять эти драгоценные сутки, когда счет идет на часы? Решение принимается молниеносно...

Август 1941 года, Ленинград в смертельной опасности. Немецкая группа армий «Север» рвется к городу с такой скоростью, что в штабах не успевают отмечать изменения линии фронта на картах. Паника висит в воздухе. До окраин второй столицы остаются считанные километры. Если немцы прорвутся сейчас – город падет, и история войны пойдет по совсем другому, страшному сценарию. Именно в этот критический момент, 19 августа, командир 3-й танковой роты старший лейтенант Зиновий Колобанов получает личный приказ от командира дивизии: «Перекрыть три дороги, ведущие к Красногвардейску...

Январь 1942 года. Перед советскими войсками стоит важнейшая задача – прорвать блокаду Ленинграда. Для масштабного наступления командование Волховского фронта выбирает очень нестандартный участок. Это густые новгородские леса и бескрайние торфяные болота в районе небольшой деревни Мясной Бор. Выбор местности имел свою логику. Расчет строился на факторе внезапности. Противник просто не ожидал, что целая армия пойдет в прорыв там, где нет привычных дорог, а техника с трудом проходит даже морозной зимой...

Посмотрите на два портрета одного человека. На первом – 1825 год. Молодой офицер с гранитным подбородком и взглядом человека, который только что принял решение стрелять по восставшим. Ему 29 лет. Он только что стал императором – прямо в день мятежа на Сенатской площади. Картечь разогнала бунтовщиков. Порядок восстановлен. Он спокоен. На втором – февраль 1855 года, Петербург. Мороз двадцать градусов. Шестидесятилетний человек в лёгком мундире выходит на военный парад. Врачи умоляли не выходить – он уже несколько дней болен...

1943 год, разгар войны. Из Шанхая в Москву возвращается знаменитый певец Александр Вертинский. Двадцать три года он мечтал о родине, писал письма, просился обратно. Власть разрешила вернуться. Он получил свою страну и стал в ней призраком. О нем не пишут газеты, его не пускают на радио, из ста песен разрешают тридцать. Он дает концерты перед переполненными залами и при этом словно не существует. Александр Вертинский родился в Киеве в 1889 году. Отец ушел из семьи, мать умерла рано, мальчика воспитывала сестра...

Я смотрю на карту Евразии. Огромная, малонаселённая Сибирь – и рядом, за тонкой линией границы, перенаселённый Китай с его полутора миллиардами жителей. На один квадратный километр сибирской территории приходится несколько человек, на тот же километр в северных провинциях Китая – сотни. «Сибирь станет китайской без единого выстрела?» – эта фраза звучала в советских аналитических записках, в публицистических текстах, в разговорах диссидентов и даже в религиозных пророчествах. Самое поразительное...