Пишу и читаю

Тишина после бойни была густой и звенящей, нарушаемой лишь потрескиванием догорающей повозки и хрипами раненых. Василиск стоял над осколками клетки, его чёрный силуэт дымился в холодном воздухе. Не пламенем, а остаточным жаром ярости...

Кровожадность Василиска была не бешеной. Она была методичной, леденяще спокойной. Он не истреблял всех подряд. Он уничтожал угрозу. Солдат, занёсшего арбалет? Лапа Василиска накрыла его целиком, и когда он поднял её, осталось лишь липкое, алое пятно с торчащими обломками кости...

Василиск лежал на краю мира. Так ему казалось. Высокогорное плато, где ветра выли песни ледникового периода, а воздух был разрежен и чист, как пустота. Здесь не пахло людьми. Здесь не было их следов, их криков, их жадных взглядов...

Гора помнила его рождение. Она содрогнулась тогда от боли, выпустив из раскаленных недр комок тьмы, усеянный звездами. Его первым вдохом был дым угасающих вулканов, первым криком — грохот обрушивающейся скалы...