Лиза пишет

Топор Раскольникова можно прочитать как оружие убийства, а можно как фаллический символ. Сон героя можно оставить просто сном или увидеть в нём проекцию вытесненного желания. Психоаналитическое литературоведение существует именно в этом зазоре: между тем, что текст говорит буквально, и тем, что он скрывает. Так что же это на самом деле — гениальный метод или набор произвольных домыслов? Разбираемся далее. Направление возникло на стыке литературы и психоанализа и предлагает исследовать текст через призму бессознательного, подавленных желаний, травм и переживаний автора...

В интернете я чаще стала встречать ролики с заголовком «вещи, которые я нахожу chic», где пользователи делятся своим мнением и небанальным взглядом на разные аспекты жизни, моду, дизайн и громко заявляют, что это и есть элегантность и аутентичность человека. Среди бурлящего потока таких видео я нашла мысль, которую не могла долгое время сформулировать. Друзья, теперь одиночество — это новый черный, это extremely chic. А ведь мы так боимся этого слова. Его произносят шепотом, с придыханием, словно это страшный диагноз...

В один из вечеров, когда час пик утих, а большинство людей ютились в своих гнездышках, я задумалась: почему простые радости перестали быть чем-то значимым. Мы живем в мире, который пытается продать нам искусственный интеллект и жизнь в цифровом облаке. Нам предлагают умный дом и последнюю модель робота, чтобы было не так одиноко и тоскливо. Но в этом и есть трагедия нашего современного мира. Помните, что писал Олдос Хаксли в утопии «О дивный новый мир»? Хаксли показал мир, где стабильность, комфорт и счастье достигаются ценой свободы, индивидуальности, семьи и человеческих ценностей...

Сегодня алгоритм популярной и запрещенной соцсети подкинул мне в ленту напоминание о недавнем путешествии. Это был ролик о Санкт-Петербурге. Всего тринадцать секунд: Исаакиевский собор с золотыми куполами, длинные проспекты, абсолютно никуда не торопящиеся люди — и всё это под аккомпанемент одной из моих любимых песен Земфиры (признана иноагентом). Тут моё сердце не просто дрогнуло — оно замерло, затаилось в немой ностальгической паузе. И в этой паузе я осознала простую и, не побоюсь этого слова, банальную вещь: я тоскую...