Элиар Нокт | Писатель

Мне снятся чужие сны, и в них я парю над землей. Мир лежит передо мной ровно и спокойно. От чего становится ясно, как мало в нем места для лишнего сердца. Я чувствую себя посторонним не только в этом сне, но и в собственной жизни. В этих снах я вижу родной Баку — все такой же величавый, но немного уставший. Я смотрю на город и он отвечает мне тишиной. Так тихо, что слышно свое дыхание. И вот тут начинается самое сложное. В тишине не слышно слов — лишь еле уловимые ноты недовольства. Не громкие обвинения — а тихое, почти незаметное “Куда ты пропал?”...

Июльское солнце медленно тонуло за силуэтом новостроек, разливаясь медовым золотом – будто кто-то осторожно пролил варенье из переспелого абрикоса. Прекрасный город Баку, раскинувшийся на берегу Каспийского моря, устало готовился укутаться в шелковое покрывало ночи. Вечерний хазри прохладным потоком скользил по бульвару. Смеялись дети, гуляли влюбленные пары, пожилые мужчины степенно перебирали четки на скамейках. Город дышал. Жизнь текла. Живая. Яркая. Настоящая. Анвар не замечал ее. Отгородившись...

Тоска не шумит. Она не приходит с бурей, не разбивает сердце в дребезги. Тоска сидит в тени. Тихо. Она ждет, когда ты останешься один, и тогда – выходит из темноты и садится рядом, не прося разрешения. Скучать по человеку — это не просто помнить его. Это жить в мире, где его дыхание все еще колышет воздух, но ты не можешь этого почувствовать. Тоска — это предательская рука, которая тянет тебя сквозь расстояния и годы, напоминая, что любовь не измеряется близостью. Мы привыкли заполнять тишину словами, шумом и чужими жизнями...

Иногда я хотел бы сжечь воспоминания. Не из злости или слабости. Мне холодно. Ты ушла, а я остался мерзнуть в тишине. Я не знаю, что было сильнее — наша любовь или боль после. Я сжег письма, но эти слова уже впечатаны под кожей. Даже кофе, что ты подарила. Я не допил, бросил в камин. Но вкус его все еще на моих губах, как и твоих поцелуев. Ты все еще здесь. Иногда я хотел бы сжечь воспоминания. Но это лишь мои фантазии, что так можно. Смотреть, как трещит прошлое, как исчезает все, что болело. Ложь...

Этим утром мы снова увиделись. Ты посмотрела на меня и спросила — почти шепотом, почти смеясь: “Ну как я выгляжу?” Я не сказал тебе, что платье смотрится великолепно. И не потому, что не думал так. Просто в тот миг, когда ты стояла передо мной — в тишине между словами, в этом странном покое между вдохом и выдохом — я забыл, как говорить...