Кузины рассказы

Серёга нашёл на антресолях кассету, которую мать записала ему в октябре 2001-го. Мы должны были попасть в этот эфир вдвоём, но не доехали. Двадцать пять лет он её не включал. В субботу мы заварили улун и нажали «плей». Улун Серёга заваривает с таким лицом, будто совершает ритуал. Сначала греет глиняный чайничек кипятком, потом сливает воду на деревянный поднос с прорезями, потом отмеряет листья на крошечных весах. Весы показывают граммы с десятыми долями, и Серёга гордится ими больше, чем своим дипломом...

Кинешма, ноябрь девяносто третьего. Ксюша впервые варит борщ, чтобы её Костя не уехал в Москву. В бабушкиной тетради для рецептов странное правило про соль, а на кассете звучит песня, которую Костя ещё не написал. В ноябре девяносто третьего Ксюша Лаврова впервые в жизни взялась варить борщ, и от этого борща, как ей казалось, зависело, уедет Костя в Москву или нет. Потом она, конечно, смеялась над собой. Но это было потом. Во дворе её звали Кортни. Никто уже не помнил, кто первым это придумал. Скорее всего, Костя: он вообще любил давать всему вторые имена...

Пять яблок, сметана и бабушкин рецепт. Я собиралась просто испечь шарлотку для мужа и детей, а вспомнила маленькую кухню конца восьмидесятых, чашку с жёлтым цветком и свой первый неровный яблочный круг. Когда я включила миксер, дочка пришла на кухню с важным вопросом: – Мам, а можно сегодня что-нибудь вкусное? На столе уже лежали яблоки, рядом стояла сметана. Я подвинула к себе миску и улыбнулась: – Сегодня будет бабушкина шарлотка. – Твоя бабушка тоже её пекла? – Она меня и научила. Дочка забралась на табурет, чтобы лучше видеть...

Девяносто шестой год, Екатеринбург. Чёрный «Чероки» не успел затормозить и въехал в старый «Москвич». Трое из джипа решили, что пенсионер теперь должен им за ремонт. Они не знали, что у пенсионера лежит в кармане пиджака...

Мне негде было жить, и старый букинист предложил ночевать в его лавке. Каждое утро рядом с раскладушкой оказывалась книга, раскрытая на нужной странице. Мне было двадцать восемь, когда я остался без жилья. Не то чтобы я совершил что-то из ряда вон. Всё получилось буднично и глупо: хозяин продал квартиру, предупредил за две недели, а я, понадеявшись на одного приятеля, прождал обещанную комнату до последнего. Приятель, конечно, подвёл. И вот я стоял на улице в начале ноября с двумя сумками и телефоном, в котором ни один контакт не мог предложить мне ночлег...