Его-го стало реже

Мы приехали. Квартира подруги. Всеволожск. Тихий двор. Снег по колено. Чудеса. По пути заехали в магазин. Загрузили пакеты с продуктами. Его огромный Крузак оказался очень кстати — чемоданы, сумки, пироги, вино, колбаса. Всё поместилось. Я даже пошутила: — Хорошо, когда у мужчины большая машина. Он улыбнулся. Подруга засмеялась. Все такие счастливые. Я абсолютно была уверена: занесём вещи, он попьёт чай, мило попрощается и удалится. Я же предупредила. Две недели. Только мы с подругой. Он знал. Кивал. Говорил: «Конечно, я понимаю». Понимал ли? Мы занесли пакеты. Чемоданы. Куртки. Тапки. Я наливаю чай. Друг детства подруги (свой в доску) открывает вино. На часах — вечер. Потом ночь. Потом — 3 часа утра. Воскресенье. Завтра МЧ на работу. Я начинаю намекать. — Ой, поздно уже. — Завтра рано вставать. — Ты, наверное, устал. Никакие намеки не работают. Он сидит. Улыбается. Участвует в разговоре. Слушает наши бабские истории про бывших и диеты. Вливается в беседу. Друг детства подруги смотрит на меня с недоумением. Подруга делает большие глаза. Я вся — как на иголках. Мне некомфортно. Я предпочитаю честные партнёрские отношения. Без контроля. Без «я побуду ещё часик». Без «а что такого, я же помогаю». Что это, если не контроль? Нежелание уезжать в свой дом. А что там, в его доме? Почему в него не хочется уезжать в три часа ночи от малознакомых людей? Я чувствую это спиной. Затылком. Каждой клеткой, которая ещё не съехала от розового дурмана. Но потом… О чудо. Он встаёт. Одевается. Целует меня в щёчку (сквозь зубы, как мне тогда показалось). Говорит: — Ладно, поеду. Вы отдыхайте. Дверь закрывается. Я выдыхаю. Гору. Квартала. Полгода удушья. И сразу — как пробку выдернули. Начинаем с подругой болтать. Смеяться. Пить вино. Перемывать кости всем мужикам, включая только что уехавшего. Я отбрасываю все мысли. «Показалось», — думаю. — «Просто заботливый. Просто хотел помочь. Просто не понял намёков. Мужчины же тупые, да?» Я так хотела болтать с подругой. Не думать. Не анализировать. Просто быть счастливой. Блин. А надо было. Потому что тот, кто не уезжает в три часа ночи от чужих людей, — он не заботливый. Он — тот, кому страшно оставить тебя без присмотра. Продолжение следует. Подписывайся на канал «Его-го стало реже. Дневник девушки 40+» в Дзене. Дальше я расскажу, что было утром. И почему розовые очки треснули, но не разбились.

Первый звоночек прозвучал, когда прилетала подруга. Я честно предупредила: — Слушай, с 8 февраля меня на две недели не контовать. Я полгода подругу не видела. Встречаю в аэропорту. Две недели только нашего времени. Прости. Казалось бы, нормальный мужчина скажет: «Конечно, отдыхай, потом увидимся». Но нет. Мне начали настойчиво предлагать помощь. Встретить подругу. Помочь с машиной. Проконтролировать, чтобы все прошло гладко. Так настойчиво, что это просто давило. С одной стороны, я радовалась: «Ни фига себе, принц! Заботится! Переживает!» С другой… я же все объяснила. Две недели. Только мы с подругой. Какие тут «помощь» и «контроль»? Но тут вмешалась сама подруга. Я позвонила ей, расстроенная: мол, принц рвется помочь, но я хочу только нас. А она: — Слушай, меня никто из друзей встретить не сможет. Конечно, не проблема — такси. Но раз у тебя там сорвалось, и он хочет помочь… может, сэкономим деньги на такси? Логично. Удобно. Я уговорила себя. Он приехал рано утром. С кофе. Запомнил, что люблю латте. Не капучино, не раф, не модный тогда макиато. Я люблю капучино. Он этого не знал. Просто запомнил что-то другое. Но я тогда подумала: «Какая разница? Он старался. Кофе теплый. Утро доброе». И тут я смотрю на машину. Крузак Прадо. Дорогой. Большой. Черный, блестит на утреннем солнце. А до этого он ездил на вполне себе бюджетном автомобиле. Скромном. Обычном. Я спрашиваю: — Это чье? — Мое. — А разве у тебя не было… — Это другая. Для таких случаев. Еще один звоночек. Откуда деньги на такую машину, если ты — рядовой айтишник? Напоминаю, 2017 год. Айтишники тогда еще не зарабатывали на Крузак Прадо за зарплату. Почему человек скрывает свои достижения? Принижает свою работу, которую, по его словам, так любит? Этот звоночек прозвенел. Громко. Настойчиво. И заглох. Под наплывом розовых очков. Под «он же старается». Под «какая разница, главное — хороший человек». Мы заехали за пирогами. Я решила встречать подругу с песней. С детской, дурацкой, счастливой: — «К нам приехал! К нам приехал!» Он улыбался. Подруга потом сказала, что он смотрел на меня как на свое приобретение. Но я тогда видела только нежность. Рейс не задержали. Я встретила ее. Обнимались прямо у выхода. Плакали. Смеялись. И мы всей компанией — я, подруга, мой МЧ и друг детства подруги (местный, свой, надежный, каких мало) — поехали к ней во Всеволожск. В машине играло радио. Я сидела на переднем сиденье. Смотрела на его профиль. На его руки на руле этого огромного черного Крузака. И думала: «Мне повезло. Ну правда повезло». Подруга сзади переглянулась с другом детства. Я не видела. Я смотрела вперед. Звоночек прозвенел. Но я его выключила. Продолжение следует. А вы бы на моем месте спросили про машину? Или тоже улыбнулись бы и поехали за пирогами? Подписывайся на канал «Его-го стало реже. Дневник девушки 40+» в Дзене. Дальше будет не так сладко. Но честно.

Неделя пролетела как в тумане. В смс. В улыбках на телефон. В его «как прошла лекция?» и моих отчетах о проданных кольцах. Он запомнил, что у меня выставка. Он спросил, как прошли переговоры. Он прислал фото соседского кота — толстого, ленивого, похожего на него. Я таяла. По сантиметру. По миллиграмму. И вот — свободный вечер. Наконец-то. Я выдохнула, разобрала заказы, отправила последнюю посылку. Кошка одобрительно зевнула. Он пишет: «Сегодня свободна? Давай в Эрарту? Ты же любишь современное искусство». Откуда он знает? Я не говорила. Оказывается, я обмолвилась в той первой переписке, неделю назад. Он запомнил. Музей современного искусства. Эрарта. Я обожаю это место. У меня там абонемент. Но с мужчиной я там была… никогда. Мы идем по залам. Он не делает вид, что разбирается в искусстве. Спрашивает: «Что ты видишь?» И слушает. Реально слушает. Не кивает, не перебивает, не переводит на себя. А потом мы подходим к ней. Инсталляция «Небо». Качели. Облака. Я замираю. Это моя любимая. Я приходила сюда одна, сидела на скамейке и смотрела на эти качели, думая: с кем бы я хотела здесь качаться? Он берет меня за руку. Ведет. Сажает на качели. Сам встает сзади. — Держись. И мы летим. Я под облаками. Я в раю. Я чувствую его руки на своих плечах, его дыхание где-то над ухом, и мне кажется, что сейчас лопнет сердце — от счастья. От неверия. От того, что это происходит со мной. Знаете это чувство? Когда тебе сделали трепанацию. Вынули весь страх. Отключили любой инстинкт самосохранения. Ты не думаешь «а не обманет ли?». Ты не ищешь подвох. Ты просто ЛЕТИШЬ. Я летела. А потом мягко приземлилась. Он обнял. Поцеловал в макушку. Сказал: — Ты красивая. Не только снаружи. Я чуть не расплакалась. Прямо там. Под этими ватными облаками. Но. Звоночки были. Ох, как жаль, что я к ним не прислушивалась. Маленькие. Казалось бы, невинные. Как трещинки в идеальном фарфоре. Он сказал: «Я раньше не умел ждать. Но ради тебя научился». С улыбкой. Нежно. Почему-то внутри кольнуло. Он спросил: «А у тебя много друзей-мужчин?» Обычный вопрос. Но тон был… контролирующим? Я отмахнулась. Он засмеялся, когда я рассказывала про свою независимость: «Ого, какая ты сильная. С такими темпами ты и без мужа справишься». Тоже вроде комплимент. Но осадочек остался. Почему-то в голове стучало. Одна фраза. Как молоток по бетону: «Не может человек быть идеальнее идеального». Так не бывает. Я тогда не поняла. А вы уже поняли? Продолжение следует. А пока — летим дальше. Подписывайся на канал «Дневник девушки 40+» в Дзене. Скоро качели качнутся в другую сторону.

Утро. Телефон пиликнул. Старое доброе SMS. Не мессенджер. Не стикер. Не голосовое на три минуты. А простое, короткое, почти забытое: «Доброе утро. Как дела? Что сегодня делаешь?» Я смотрю на экран. В груди теплеет. Пальцы сами тянутся ответить. И главное — я не пугаюсь. Не несусь со скоростью лани, у которой загорелся зад, прочь. Не чувствую подвоха. Не ищу подтекст. А надо было. Но розовые очки-то уже надеты. Те самые, с толстыми стеклами. Новые, блестящие. С диоптриями надежды. Я отвечаю на SMS. Улыбаюсь телефону как по уши влюбленная школьница. Кошка смотрит на меня с подозрением. А потом реальность берет меня за шкирку и трясет. У меня, блин, куча дел. Свой бренд украшений не ждет. Заказы горят. Новая выставка. Продажи. И лекция, где я — спикер. Неделя не просто плотная. Она уплотненная. Как консервы в банке. Я не могу выдавить из себя ни одного свободного вечера. Я не могу встретиться. Целую неделю. В голове поезд мыслей: — Сбежит. — Найдет другую. — Она будет свободнее, легче, без выставок и кошек. — Я останусь с разбитым чайником и невыпитым жасмином. Вагоны. Один за другим. Обычный состав женщины, которая слишком часто слышала «ты занятая? ну ладно, пока». Но здравый смысл — редкий гость в моей голове — вдруг взял и закурил. И сказал голосом моей кошки: — Слушай сюда. Твое дело тебя кормит. Твои украшения кто-то носит. Твою лекцию ждут. А женихи… женихи были, есть и будут. Нет — не помрут. Я выдохнула. Написала ему правду: «Доброе утро. У меня адская неделя: выставка, заказы, лекция. Встретимся через семь дней. Не сбежишь?» Он ответил: «Никуда я не денусь. Работай. Я подожду». Мы переписываемся всю неделю. Каждый день. С утра до ночи. Не залипая в телефоне, а так — между делом. Между моими кольцами и его встречами. Между моими слезами от усталости и его «держи шоколадку, мысленно». Я еще не знаю, что это ожидание станет проверкой. На прочность. На честность. На то, умею ли я вообще принимать заботу, не подозревая в ней подвох. Продолжение следует. А вы как думаете: выдержала неделю? Или сама себе придумала сто причин сбежать? Заходи — тут не врут, а пьют чай и ждут чуда.

8 января. Восточный ресторан. Чай. И мужчина, который не убежал. После того как мой лобовой «хочу замуж» работал как репеллент для нормальных людей, я решила сменить тактику. Стала легкой. Как утренняя зефирка. Как намек, а не удар дубиной. И вот сижу, смотрю на очередную анкету. Он написал: «Ищу серьезные отношения». Я выдыхаю. Печатаю небрежно, с ленцой: «Как прошли новогодние праздники? Я прочла, что ищешь серьезные отношения. Наши цели совпадают. Как дела?» Казалось бы — просто. Без крика. Без «давай распишемся завтра». И он ответил. Не через три дня. Не смайликом. Не предложением прислать фото ног. А нормально. По-человечески. Пригласил на свидание. — Давай 8 января? Есть один восточный ресторан, там спокойно. Попьем чай. Чай. Не вино, чтобы напоить. Не ужин с обязательством. Просто чай. Я приехала за пятнадцать минут. Он уже ждал. За столом у окна. Помню, как зашла: пахло корицей, кардамоном и чем-то неуловимо домашним. Он встал. Улыбнулся. Не так, как предыдущие — сверху вниз, оценивающе. А так, будто мы уже знакомы. Сели. Заказали чайник зеленого с жасмином. Я смотрела на его руки. Крупные. Спокойные. Без нервного постукивания по столу. Без телефона, который он то и дело проверял. И мы говорили. О книгах. О фильмах. О кошках (моя тема). О том, как он встречал Новый год — с племянниками и елкой, которую сам рубил в лесу. А потом я поймала себя на мысли. Мы говорим так, будто знаем друг друга сто лет. Нет этой дурацкой светской болтовни. Нет попыток казаться лучше. Нет игры «кто кому должен понравиться». Я рассказываю ему про свой сайт знакомств и 6000 рублей. Он смеется и говорит: «Я тоже там был. Мне нейросеть предлагала девушек, которые хотели только спонсора». Мы пьем третий чайник. Официант уже косо смотрит. Я думаю: неужели? Неужели после тридцати тестовых свиданий, после бухгалтеров-фриков и мамоновых сынков — я сижу напротив мужчины, с которым мне… спокойно? Мне никогда не было спокойно. Всегда чутье орало: «БЕГИ». А тут тишина. Он провожает меня до машины. Не лезет целоваться. Не предлагает «продолжить у него». Просто говорит: — Мне было хорошо. Давай еще? Я киваю. Еду домой и всю дорогу улыбаюсь как дура. Кошка встречает, нюхает мои руки и, кажется, одобрительно жмурится. Это было 8 января. Первый чай. Первый раз, когда я не притворялась. Продолжение следует.