Экономим вместе

Таня сидела на подоконнике огромного окна в своей комнате и смотрела, как солнце садится за пустыней. Прошёл месяц с того дня, как она очнулась во дворце. Месяц тишины, страха, слёз и бессонных ночей. Месяц, за который она успела привыкнуть к запаху жасмина, к мягким коврам под ногами, к пению птиц в саду. Но она не привыкла к мысли, что её продали. — Вы уже час сидите на подоконнике, — раздался голос за спиной. Таня вздрогнула и обернулась. В дверях стоял шейх — в белоснежной рубашке и тёмных брюках, без своей обычной охраны...

Таня очнулась от резкого запаха жасмина и шафрана, смешанного с холодным кондиционированным воздухом. Голова гудела, словно внутри били в колокол, а руки дрожали, когда она попыталась приподняться на мягкой перине, укрытой шёлковыми покрывалами цвета слоновой кости. Первая мысль была о том, что она всё ещё спит, что этот кошмарный сон продолжается, но боль в висках и сухость во рту говорили об обратном — это была реальность, жестокая и неумолимая, как удар ножа. Она медленно села, чувствуя, как комната плывёт перед глазами...

— Серёжа! Серёжа, проснись! Таня трясла мужа за плечо так сильно, что старый деревянный каркас кровати жалобно скрипнул. Сергей что-то пробормотал в подушку, отмахнулся рукой и попытался натянуть одеяло на голову, но Таня сдернула его одним рывком и засветила ему в лицо экраном телефона. — Ты чего, с ума сошла? — прохрипел он, щурясь от яркого света. — Ночь на дворе, Тань... Дай поспать. — Посмотри! Посмотри сюда! — голос Тани дрожал от возбуждения, она почти прыгала на кровати, и длинные черные волосы рассыпались по плечам, падая на лицо мужа...

Комната была холодной. Холод просачивался сквозь стены, сквозь щели в полу, сквозь тонкую ткань старого пледа, которым Аня укрывалась, лёжа на продавленном матрасе. Она не спала. Она не могла спать. В ушах всё ещё звучали голоса с кухни — пьяные, злые, хриплые. Голоса, которые перекрывали даже завывание ветра за форточкой. Аня сидела на кровати, сжимая в руках конверт. Тот самый конверт, который она приготовила для отправки на почту. Тот самый, в котором лежали деньги, собранные по крохам за долгие месяцы...

Утро в старой двушке на окраине промышленного города начиналось с запаха свежего кофе и тихого голоса Максима, который напевал какую-то мелодию, пока возился у плиты. Квартира была маленькой, скромной, но уютной. На подоконниках стояли цветы, которые Евгения Фёдоровна любила поливать, несмотря на то что её руки после инсульта стали плохо слушаться. На стенах висели старые фотографии в деревянных рамках — чёрно-белые снимки, где она была молодой и красивой, и цветные, где Максим ещё мальчишкой сидел у неё на коленях...