Экономим вместе

— Ты спишь? Голос Насти прозвучал в темноте спальни тонко, почти бесплотно, и Леша не ответил. Она знала, что он не спит, — видела, как вздрагивают его ресницы, когда она повернулась к нему, как напряглись плечи, став жесткими, каменными. Он притворялся. Он всегда притворялся, когда не хотел говорить. Раньше это казалось ей милым, почти трогательным — взрослый мужчина, который делает вид, что спит, чтобы не спорить. Сейчас это бесило. — Леша, я знаю, что ты не спишь, — повторила она, и голос ее окреп, набрал силу, которой она сама в себе не ожидала...

Поезд прибыл в областной центр в шестом часу утра. Анна вышла на перрон, и холодный ветер ударил в лицо, разгоняя остатки сна. Город был ей знаком — здесь она училась в институте первые два курса, пока не перевелась на заочное отделение, чтобы работать и помогать матери. Здесь она впервые встретила Игоря на студенческой вечеринке, куда он пришёл с друзьями с завода. Здесь они гуляли по набережной, целовались в парке, строили планы, которые так и не сбылись. Теперь город встречал её серым небом и мокрым снегом, который падал на лицо и тут же таял, превращаясь в холодные капли...

Она нажала вызов, последовали длинные гудки. Сначала один, потом второй, далее третий. Она прислушалась, надеясь, что в итоге кто-нибудь возьмет трубку. Может быть, не услышали звонок или просто решили не отвечать на незнакомый номер. Но в итоге в трубке все же послышался сорванный, встревоженный голос. - Да, я Вас слушаю! - Здравствуйте! – Девушка заговорила быстро, сбивчиво. – Простите, что так поздно, но я нашла около дома старушку. Повисла пауза. - Вы нашли мою бабушку? – Он описал приметы, все сходилось...

- Д-ззззззззз-ыыыынь!!! - Будильник громко зазвонил в пять утра, и от этого звука, казалось, задрожали стёкла в окнах. Нина Петровна подскочила на кровати, как ошпаренная, хотя просыпалась она так каждое утро уже третий год — с тех пор, как муж подарил ей этот чудовищно громкий будильник. — Чтоб ты точно вставала, Нина, — сказал он тогда. — А то проспишь всё лето. Она тогда обиделась, потому что за всю жизнь ни разу ничего не проспала, но будильник оставила. И каждое утро в пять часов этот маленький...

— Не кольцо ты утопила, душу свою потопила. А без души тебе три дороги: тюрьма, петля или чужая люлька. Анна стояла в институтском коридоре, прислонившись спиной к холодной стене, и эти слова пульсировали в её голове, как открытая рана. Она повторила их про себя ещё раз, потом ещё, пытаясь понять, откуда они взялись, почему они звучат так, будто были написаны на её сердце много лет назад и только сейчас проявились, как невидимые чернила на огне. — Анна Сергеевна, с вами всё в порядке? Голос прозвучал совсем рядом, и Анна вздрогнула...