Будни в уголках дзена.

Утро в Петрограде наступило серым и злым. Снег превратился в грязную кашу под сапогами, ветер гонял по улицам клочья газет, а возле булочных уже стояли очереди. Люди больше не разговаривали. Только ждали...

Выстрел прозвучал далеко. Но в революционном городе даже далёкий выстрел всегда звучит слишком близко. Павел машинально обернулся к окну. Ротмистров — нет.

Когда Павла вывели из кабинета, часы в коридоре показывали половину четвёртого утра. Ночь за окнами уже начинала сереть, но рассвет в Петрограде февраля 1917 года не приносил облегчения. Город просто становился чуть лучше виден...

Ночной Петроград выглядел так, будто город медленно замерзал изнутри. Извозчиков почти не осталось. Редкие фонари тонули в снегу. Где-то вдали гудел завод, и этот звук почему-то напоминал Павлу артиллерию...

Февраль 1917 года. Петроград. Телеграфная станция на Гороховой работала даже ночью. Империя могла трещать по швам, министры — менять друг друга быстрее официантов в дешёвой чайной, а на фронте тысячи людей исчезали в снегу, но провода всё ещё гудели...