Истории с другого берега

Он никогда не кричал. Он просто молчал. Он не говорил: «Ты не такая». Он молчал. Не говорил: «Ты неудачница». Он молчал. Не говорил: «Ты не важна». Он молчал. Молчание — это был его способ разрушить. Он забивал её словами, которых не было. Но она чувствовала: молчание — это и есть ответ. В какой-то момент она перестала бороться. И перестала винить его. Она поняла, что она предала себя, позволив так жить...

Там была табличка: "В этой комнате нельзя кричать. Иначе услышишь себя." Она зашла всё равно. Комната была пуста. Только кресло у окна и странное ощущение — будто стены дышат. Сначала она молчала. Потом пыталась говорить. Звук вяз в воздухе, как в воде. Голос звучал чужим. А потом пришёл крик. Не из-за боли. Из-за усталости. Из-за лет сдерживания. Она закричала — и услышала. Услышала всё: — Маму,...

Этот сон снился ей трижды. Дом — старый, деревянный, с полом, скрипящим от каждого шага. Внутри — три двери. Первая — налево. Она знала: за ней сцены из её прошлого. Те, от которых больно, но которые уже привычны. Вторая — направо. Там могло бы быть всё иначе. Она чувствовала, что за этой дверью — альтернативные выборы, несказанные слова, те пути, по которым она не пошла. Но была ещё третья. Прямо по центру. Она выглядела иначе: не старая, не новая — будто вне времени. На ней не было таблички. Не было замка...

В тот дом она попала случайно. Или, как позже решила — случайно, но не зря. Хозяин ушёл без объяснений, оставив только записку: «Здесь ты не найдёшь отражений. Но, возможно, найдёшь себя». Первую неделю она ходила по комнатам, как по чужому телу. Всё казалось странным: мебель была слишком молчалива, окна — чересчур честными, а особенно мучили стены. Потому что стены не отвечали ей взглядами. В доме не было ни одного зеркала. Ни в ванной, ни у входа, ни даже в случайных поверхностях — всё, что могло...