"Дом, где живёт СЧАСТЬЕ" А что так можно было 😯???

— Сейчас? Да. А что? — Просто спросила. — Надь, а ты помнишь, как мы молодыми думали: «Вот купим квартиру — заживём». Потом: «Вот дети вырастут — выдохнем». Потом: «Вот выйдем на пенсию — отдохнём». — Помню. И счастье всё откладывалось. Как завтрак, который обещали, но так и не подали. Олег: Я думал, счастье — это деньги. Заработаю много — и всё наладится. Заработал. Не наладилось. Страх остался. Надежда: А я думала, счастье — это когда дети довольны. Посвятила им годы. Они выросли, уехали. Я осталась с пустыми руками...

— Помню. Ехали обратно молча. Я плакала. Ты сжимал руль так, что костяшки побелели. — Дома сели на кухне. Я сказал: «Ну вот... мы одни». А ты: «Олег, это не конец. Это новая глава». Но внутри у обоих было пусто. 30 лет дом был полон: детский смех, топот ног, «мам, дай денег», «пап, помоги с уроками». А тут — тишина. Олег: Я сначала думал: «Наконец-то высплюсь». Не выспался. Просыпался и не знал, куда себя деть. Надежда: Я перестала готовить большие обеды. Зачем? Две тарелки. Смысл? Ходила из комнаты в комнату...

— Надь, а помнишь, как я отмахивался от разговоров про «что будет через 10 лет»? — Помню. Ты говорил: «Надь, не каркай. Будет день — будет пища». — А сам по ночам не спал. Думал: «А вдруг не хватит? А вдруг что-то случится? А вдруг я не смогу обеспечить семью?» Надежда: Я тоже боялась. Только по-другому. Боялась, что со мной что-то случится, а дети останутся одни. Боялась старости. Боялась, что Олег устанет от меня. — Мы боялись, но молчали. Каждый в своей норе. Олег: Я думал, если начну думать о будущем — оно станет реальным...

— Олег, помнишь тот год, когда ты потерял работу? — Помню. Сидел на кухне, смотрел в стену. Думал: «Что я скажу семье? Как смотреть в глаза?» — А я боялась спросить. Думала: «Скажу что-то не то — обидится. Промолчу — подумает, что мне всё равно». Мы молчали три дня. Ходили по дому как тени. Олег: Потом ты подошла и сказала: «Олег, это не конец. Мы вместе. Разберёмся». Надежда: А ты заплакал. В первый раз на моих глазах. — Я тогда понял: нельзя быть «крепким орешком» вечно. Иногда надо просто признать: мне страшно...