Наташа искала полис ОСАГО — страховая просила скан, нужно было срочно. Игорь сказал: «В синей папке, на полке». Синяя папка — она знала, документы всегда там. Открыла. Листала. Полис нашла. И под ним — лист с нотариальной печатью. «Завещание. Игорь Витальевич Семёнов». Она вытащила. Прочитала. Квартира — Артёму Игоревичу Семёнову. Это сын от первого брака, Наташа его знала. Дача — Кириллу Игоревичу Семёнову. Их с Игорем сын, семнадцать лет. Её имя — нигде. Наташа стояла у полки с завещанием в руке...
🏚️ Дом на грани💥
Шестьдесят лет. Первый раз живёт одна. Думала — страшно. Оказалось — тихо.
В первое воскресенье она проснулась в восемь. Полежала. Потолок, тишина, утренний свет через шторы. Никто не ходил по квартире. Никто не включал телевизор в семь утра — Толя всегда включал в семь, это было как будильник. Никто не кашлял на кухне, не гремел чайником. Тишина. Люда лежала и ждала. Ждала когда придёт страх. Или тоска. Что-то тёмное — она читала что так бывает, когда долго в браке и вдруг одна. Пустота. Пустоты не было. Была тишина. И она оказалась — хорошей. Шестьдесят лет. Первое тихое воскресенье...
Полмиллиона за полтора года. Крипта. Он пришёл за ещё двумястами тысячами. Она сказала нет.
Митя пришёл домой воодушевлённый. Оля это видела — такое лицо было когда он находил «схему». Быстрые движения, телефон в руке, объясняет на ходу. — Оль, смотри. Там открылась новая монета — аналитики говорят она вырастет в три раза за квартал. Если сейчас зайти — через три месяца отобьём всё что потеряли. Нужно ещё двести тысяч. Оля смотрела на него. — Нет. — Оль, ты не понимаешь — это другое. Тут реальный проект, не пустышка. Я изучил... — Нет. Он остановился. За полтора года она никогда не говорила нет...
Он забыл про годовщину. Снова. В этот раз она тоже забыла — намеренно.
В половине одиннадцатого вечера Серёжа вышел из комнаты. — Маш. С годовщиной. Маша сидела с книгой. Подняла взгляд. — Спасибо. Я тоже забыла сегодня. Он смотрел на неё. — Ты? — Да. Совсем из головы вылетело. Серёжа знал её четырнадцать лет. Маша не забывала даты. Никогда. Она помнила дни рождения всех его коллег которых видела один раз на корпоративе. — Маш, — сказал он медленно. — Ты специально. — С чего ты взял. — Потому что ты никогда не забываешь. Пауза. — Ладно, — сказала она. — Специально. Четырнадцать лет она помнила годовщину...
Два года она ждала. Потом перестала ждать. Тогда он позвонил.
Павел позвонил в четверг вечером. Лара мыла посуду. Увидела его имя на экране — подержала телефон секунду. Взяла. — Лар. — Да. — Я хочу вернуться. Она выключила воду. Вытерла руки. — Хорошо, — сказала она. Он, кажется, не ожидал что так просто. — Правда? — Правда. Но сначала нам нужно поговорить. — Конечно. О чём? — О деньгах. О том как будем жить. Приезжай в субботу. Два года назад она бы не сказала «о деньгах». Два года назад она просто открыла бы дверь. Два года назад Павел сказал что ему нужно время...
Тридцать лет он говорил «денег нет». А у меня три года болели зубы — я не лечила, потому что «дорого»
Коля лежал в больнице — сердце, операция в среду, всё прошло хорошо но ещё несколько дней там. Вера приехала домой — накормить кота, взять чистое бельё, найти его страховой полис. Страховая просила документы. Полис был в папке — Коля всегда держал документы в одной папке, это она знала. Открыла. Листала. Полис нашла. И под ним — сберкнижка. Старая, потрёпанная, синяя. Вера вытащила. Открыла. Счёт открыт в 2004 году. Вклад. Последнее движение — три месяца назад. Остаток. Один миллион восемьсот семьдесят тысяч рублей...
