Дом не спит

Крышка термоса грела Елене ладонь, а на соседнем стуле лежали ещё тёплые полотенца из сушилки. Она пересчитала дорожки перед закрытием и поставила чашку на стойку. Днём в бассейне было семь дорожек. Теперь в воде лежало восемь. Лишняя тянулась у глухой стены. Узкая, без разделительного каната, она упиралась чёрной полосой прямо в кафель. На табло над стартовыми тумбами горело: «Осталось 400 м». В воде никого не было. — Павел, пока не мой бортик, — сказала Елена. — Здесь что-то с разметкой. Уборщик уже катил ведро из душевой...

Я поправила матери шерстяной плед и вернулась на кухню к тёплой кружке с мятой. В 00:14 квартира 61 попросила унять шум сверху. Я ответила, что шестого этажа в нашем доме нет. Через минуту над площадкой появились четыре бетонные ступени. Я четыре года вела домовой чат и знала все шестьдесят квартир. Поэтому первое сообщение показалось мне не страшным, а наглым. 00:14 — Квартира 61: Сверху опять двигают стулья. Скажите им, пожалуйста. У меня мама спит. 00:15 — Администратор: Доброй ночи. В нашем доме нет шестого этажа и квартиры 61...

— Спасибо, доченька, что согласилась, — написала мама в наш семейный чат. Я не соглашалась. Минуту назад телефон предложил мне ответить: «Да, конечно, я всё успею». Я смахнула подсказку. Теперь эта фраза стояла под маминым сообщением, отправленная от моего имени. Рядом появился второй профиль с моей фотографией. Я положила ладонь на тёплую кружку и сказала сыну: — Антон, ничего в чате не подтверждай. Вообще ничего. Он поднял глаза от своего экрана. На столе между нами лежала мамина клетчатая папка с путёвкой...

Кружка грела мне ладони, от тарелки пахло поджаренным хлебом, а в чёрном окне отражались трое, хотя за столом нас было четверо. Сергей сидел справа и требовал назвать его имя. Из тумана у сарая уже стучали: два коротких, один длинный. Так звал меня только муж. — Никто ничего не говорит, — сказала я. Марина уже открыла рот, но послушалась. Мама прижала к груди шерстяную кофту и посмотрела на Сергея так, будто впервые увидела зятя. Минут десять назад он вошёл через сени, вытер ботинки и сел на своё место...

Свежая доска ещё пахла сосной, а сложенное на подоконнике покрывало хранило сухое тепло. Рабочий откинул половик и позвал Людмилу без обычных шуток: в старом полу лежала латунная дверная ручка. Она была тёплой и поворачивалась вниз. До приезда Ирины оставалось четыре часа. — Все из комнаты, — сказала Людмила. — Пока ничего не трогайте. Она сфотографировала ручку и проверила доски вокруг. Щелей не было. Под спальней не было даже подвала — Людмила сама видела фундамент, когда меняли трубу. Бабушка запрещала сдвигать дубовую кровать даже для мытья пола и заставляла обводить ножки мелом...