Евгений Додолев

Декабрь 1989 года. СССР уже шатается. «Страна умирает, как древний ящер с новым вирусом в клетках» © Илья Кормильцев. Горбачёв ещё на трибуне, но под ним, кажется, хрустит лёд. И вот выходит «Крокодил» — советский сатирический журнал, который раньше кусал только нерадивых завскладами и пьяниц у станка. А тут — обложка. И на ней — Сталин. Не улыбающийся, не с трубкой, не в шинели на параде. А составленный из черепов. Это Альфред Штабель, уфимский художник, который рискнул — и выиграл конкурс «Глазами гласности»...

Итак, 1 мая 1951 года. Мюнхен. Американская зона оккупации. Запускается радиостанция, эфир которой впервые достиг слушателей за «железным занавесом» — в коммунистической Чехословакии. Через несколько часов в эфире появились глушилки КГБ, продолжавшиеся почти 40 лет. Начинается психологическая война. Прямая. Без купюр. А начиналась она с маскировки. Американцы сделали «шикарный» финт ушами: основали «Координационный центр антибольшевистской борьбы» (КЦАБ) — якобы эмигрантскую инициативу. Но куратором этой «самодеятельности» было ЦРУ, которое сразу и занялось вербовкой для «Радио Освобождение»...

Когда-то давно, в прошлой жизни, 1 мая называлось Днём международной солидарности трудящихся. Звучало гордо. И стрёмно. Потому что солидарность эта подразумевала, что трудящиеся всего мира в любой момент могут взять штурмом Зимний — или, на худой конец, завод «Форд» в Детройте. С праздником вас, товарищи. Потом солидарность куда-то испарилась. Вместе с трудящимися. Точнее, трудящиеся остались, но солидаризироваться им стало некогда — они осваивали айфоны в кредит и платили ипотеку. И праздник переименовали: «Весна и Труд»...

Я не буду петь оды «самой желанной женщине». Это скучно + пошло. В стиле современных панегириков Монро — некрофилия высшей пробы. Мы любим не её. Мы любим миф, который «упаковали» в целлулоид и продали как вечный бренд. И вот о чём молчат все эти открытки с алыми губами и развевающейся юбкой. Да-да. Голливуд отменил Норму Джин примерно в 1955 году. Студия «XX век Фокс» создала куклу Барби по имени Монро — глуповатую, вздыхающую, с трагикомической походкой. А живая женщина хотела играть Грушеньку из «Братьев Карамазовых»...

В коллективной памяти нередко возникают исторические парадоксы: образы и события, не пересекавшиеся во времени, соединяются в сознании людей. Один из таких случаев — устойчивое заблуждение о том, что Сергей Бодров был ведущим советской телепередачи «Взгляд»...

Когда Кристофер Нолан утвердил Лупиту Нионго на роль Елены Прекрасной — женщины, чья белизна + золото волос были поэтическим каноном на протяжении трёх тысячелетий, — он сделал больше, чем просто кастинговое решение. Он совершил символический акт, поместив современное кино в эпицентр культурной войны за прошлое. Но сводить этот шаг только к «повестке» или идеологии — значит, упустить куда более интересные тектонические сдвиги в нашем восприятии истории, мифа и самой сути актерской игры. Давайте посмотрим...

«Концлагерь Саласпилс находился недалеко от Риги. Его называют детским. Да, там были уничтожены и взрослые, одних евреев только 87 тысяч, но основная "специализация" была детской. У детей выкачивали кровь для нужд Вермахта, которую потом переливали раненным немецким арийцам, над детьми ставили эксперименты с ядами, делали экспериментальные операции, исследовали влияние мороза на организм. Этой вдовой кухней руководил доктор Отто Майснер, рядом с которым даже доктор Менгеле из Освенцима кажется добрым дедушкой Морозом...

- Леонид, многие утверждают, что вся новаторская деятельность Листьева заключалась в основном в адаптации западных форматов. При этом у советского телевидения была своя школа и свой путь, то есть у таких передачи, как «Что? Где? Когда?», «КВН», «А ну-ка девушки!» аналогов не было. Вопрос: не нанес ли Листьев ущерб, сформировав этот вектор отечественного телевидения? – Ну, Влад это делал не так, как это сегодня реализуется – это всегда была продуманная адаптация под наш менталитет, и это было очень точно...