Рассказы о наболевшем

…За рубежом нередко случаются различные конфузы, в том числе языковые. Как-то летом мы с моим старшим братом поехали отдыхать во Флоренцию - столицу живописного итальянского региона Тоскана. Флоренция - город, в котором историческую ценность представляет все, к чему можно прикоснуться. Спустя неделю беспрерывных походов по музеям, брат предложил мне съездить в Пизу, посмотреть на знаменитую башню, да и просто прогуляться. Сам он не поехал, сославшись на то, что уже несколько раз там был. От Флоренции до Пизы можно добраться на местной электричке всего за 1,5 часа. Потеряться в Пизе практически невозможно, там одна центральная улица, которая ведет к главной достопримечательности города - Пизанской башне, которая никак не упадет, несмотря на опасения окружающих ее туристов. Обойдя башню раз 5 и столько же раз зарисовав ее с разных сторон, я отправился обратно в сторону вокзала, чтобы вернуться во Флоренцию. Проходя мимо уютных итальянских кафе, из которых слышится запах свежего ароматного хлеба, мне захотелось перекусить. Я зашел в кафе, сел за столик и стал выбирать, что заказать. Ко мне подошла официантка, приятная женщина лет 50 и спросила, что я буду. Мои познания в области итальянского языка как раз ограничивались только тем, чтобы суметь заказать себе еду. И тут, как говорится, Остапа понесло. Заказать бокал белого вина оказалось просто - «vino bianco», к вину я хотел панини с прошутто (итальянской ветчиной), и сказал официантке «panini con rinascimento» вместо «panini con prosciutto». По ее лицу пробежало удивление, смятение, а потом совершенное непонимание. Дело в том, что «rinascimento» в переводе с итальянского «эпоха Возрождения». Однако я не сразу понял, что сказал глупость и продолжал настаивать на панини с эпохой Возрождения. За неделю ходьбы по музеям Флоренции, расцвет которой пришелся, как раз на этот период, слово «rinascimento» прочно осело в моей голове, вытеснив оттуда слово «prosciutto». Не смотря на языковые трудности, мы поняли друг друга и я вернулся во Флоренцию сытым и немного захмелевшим от выпитого вина.

Наша стажировка плавно подходила к концу, мы уже потихоньку стали разбираться в тонкостях немецкого языка - нас даже понимали в магазинах и кафе. День отъезда оказался очень длинным и физически практически непереносимым. Выселиться из общежития нужно после обеда, а рейс в Москву в 7 утра следующего дня. Что может делать компания молодых и здоровых студентов, улетающих из пивной столицы Германии накануне нового учебного года в институте? Правильно - пить. А что после? Купание в фонтане. На посадку в самолет я пошел мягко говоря мокрый. Переодеться в сухое не получилось, потому что вся одежда в чемодане была грязной и дабы не шокировать окружающих я решил лететь в чистом, но мокром, а не сухом, но грязном. В самолете нас с Женей рассадили по разным частям самолета - его ближе к «голове», а меня к хвосту. Раздали завтрак, сидим жуем. Вдруг вижу, как встает молодой парень и с белым как стена лицом тащится в сторону туалета. Не успел он дойти до туалета, как я услышал звук, характерный для падающего тела о пол. Забегали стюардессы, началась суета, искали врача. Понимая, что, если я встану, чтобы оказать помощь, то сам рискую лечь рядом с этим парнем - не успел протрезветь, тем более, что всю ночь мы пили. И вот я подаю слабые надежды на Женю, который может услышит, что ищут врача. Но ничто не могло потревожить его в тот момент. Я услышал, как бортпроводник связался по внутренней связи с кабиной пилотов и предложил вернуться обратно в Мюнхен. И мне пришлось встать. С матом, со словами о том, что я думаю по поводу неудобных кресел, это парня и много чего еще. Лежит бледный на полу возле туалета - обычный голодной обморок - состояние, к которому я был много раз близок сам, ассистируя на операциях в ординатуре по 6-8 часов. Хватило нескольких пощечин и громких матерных заявлений о том, что я с ним сделаю, если он не придет в чувство. На удивление он быстро пришел в себя и даже стал улыбаться. Уже после посадки самолета, на выходе из самолета ко мне подошли несколько стюардесс и бортпроводник и спросили, где я учился в медицинском - в Германии или России. Когда я ответил, что в России, они выдохнули и объяснили мне, что не на шутку перепугались за немецкое образование, увидев, как я привожу в чувство парня пощечинами и гневными возгласами.

В августе после 4-го курса мы с моим товарищем Женей отправились на языковую стажировку - учить немецкий язык в Мюнхен. Меня поселили в небольшом двухэтажном бунгало в Олимпийской деревне, которую построили к Летней Олимпиаде 1972 года. Позже из этих бунгало сделали общежитие для студентов. Попытка уснуть в первую ночь оказалась для меня безуспешной. Распахнув одеяло, я увидел, что по простыне, как по команде, в разные стороны бегут тараканы. Проведя ночь с тапком в руках, бегая за этими мелкими существами, я одурел и решил, что утром надо как-то решать этот неожиданно возникший вопрос. В Германии есть что-то на подобие нашего ЖЭКа, называется Hausmeister. Это человек, который занимается всеми бытовыми вопросами в доме или общежитии, как в моем случае. Жил этот товарищ через 2 бунгало от меня. Я наведался к нему утром и рассказал про соревнующихся в беге тараканов. Он заявил, что с радостью готов будет мне помочь, но для этого мне нужно написать заявку и отправить ее почтой. Он получит заявку через неделю, рассматривать ее он будет еще столько же, а потом придет распылять какие-то пестициды у меня в бунгало. Перспектива так себе. Решение пришло само по себе и оказалось на удивление простым - я купил в магазине баллончик, на котором были нарисованы тараканы и написано «Kaput». Правда, когда я распылил у себя в бунгало этот яд, меня самого чуть не постигла участь тараканов. Выжив в борьбе с тараканами и ядом для них, вечерами я отправлялся на тусовку с другими студентами - кого там только не было: и американцы, и бразильцы и даже австралийцы. На одной из таких тусовок нашему с Женей голландскому другу стало нехорошо от количества влитых в себя спиртосодержащих продуктов. К нам прибежала толпа иностранных студентов и наперебой стала объяснять, что Аксель умирает и ему срочной нужна наша помощь. Трезво оценивая обстановку и состав нашей аптечки, мы решили прям на бордюре, где лежал Аксель растолочь горсть активированного угля и дать ему выпить. После мы его потеряли до самого утра. Дальше продолжение этой истории мне рассказывал Женя. Рано утром Женя слышит, как по общежитию разносятся какие-то душераздирающие вопли. Аксель бегал от одной комнаты к другой, кричал что-то невнятное, показывал на губы и рот, которые были черного цвета. Парень думал, что у него началась гангрена ротовой полости и смерть наступает ему на пятки. Тогда Женя отвел его к раковине и умыл ему лицо обычной водой из-под крана. После невероятного спасения Акселя к нам стали относится не просто как студентам-медикам, а как к специалистам, которые могут лечить углем и проточной водой. Это вам не Кашпировский, это уровень.

Экзамен, который обещался быть несложным - экзамен по акушерству. Занятия у нас проходили в одной из старейших клиник акушерства и гинекологии - клинике имени Снегирева на улице Еланского, что рядом с Большой Пироговской. Экзамен проходил в большом лекционном зале, который был в виде амфитеатра. Нам раздали билеты, сидим - готовимся. На ряд ниже меня сидит Женя, подошло его время отвечать - к нему подсаживается экзаменатор и начинает спрашивать по билету. Через 3 минуты билет был отложен, Женю спросили, какие кости таза он знает - он назвал лобковую, подвздошную и седалищную, после чего экзаменатор одобрительно кивнув, поздравила его со сданным на «отлично» экзаменом. Предвкушая похожую сдачу экзамена, я отправился к экзаменатору за своей пятеркой. Правда, экзаменатор не разделяла моего желания легко отдать пятерку, и мне пришлось «рожать». Сначала мы обсудили фетоплацентарную недостаточность, а потом начались задачки , что называется, со звездочкой... «Рожал» я часа полтора, что по меркам акушерства вообще ничто, женщины иногда по 36 часов рожают, поэтому я еще легко отделался. Спустя 2 года, когда мы уже выпускались из института, на последнем семинаре, который по случайности был по гинекологии, преподавательница, прищурившись, спросила: -   Рахимов, а не вы ли это 2 часа рожали у меня на экзамене? -   Нет, что вы, Анастасия Федоровна, я «родил» быстрее, за 1,5.