Денис Дмитревский

Порой бывает скучно вечерами И нет желанья что-то говорить. Один хочу остаться я с мечтами, Их нет порыва с кем-то обсудить. Не хочется мне посидеть с друзьями, Как в юности, ушедшей навсегда, Когда всю ночь взахлёб перебивали И спорили друг с другом до утра. Был диалог невинен, и изящен, И честен, и правдив — ни дать ни взять. И каждый был в своих речах прекрасен, Пытаясь в страсти правду доказать. Ушло то время жизни безвозвратно, Когда могли друг друга мы понять...

Сумерки на город расплескались, Опустели улицы совсем, По квартирам люди разбежались — Отдыхать от будничных проблем. Огоньками вспыхнули их окна, Теплотой пронзая темноту… Только я сижу на стуле дома И пытаюсь разогнать тоску. Грустно мне совсем и неуютно, И привычки тянут снова вниз. Стол, диван, одна большая тумба И в серванте кухонный сервиз… Вдруг услышал — будто бы снаружи Кто-то постучал в моё в окно: Мотылёк забился неуклюже, Силясь пролететь через стекло. Распахну окно я осторожно И впущу я мотылька к себе: «Полетай здесь у меня немножко, Расскажи, что привело ко мне»...

«Скажи, мой друг, с чего ты так встревожен? О чём молчишь, не хочешь мне сказать? С чего ты так взволнован, чем расстроен? И что мешает тёмной ночью спать?» Ответит он, успев чуть-чуть замяться: «Тебе, дружище, это не понять... Нет больше сил с проблемами справляться, Ничто не может боль мою унять. Вся жизнь моя — неровная дорожка, Сплошной неразрешимый длинный квест, Беда — моя давнишняя подружка, Невзгоды взяли счастье под арест». «Постой, постой, ведь ты здоров? Не болен? И папа с мамой живы...

Не хочу ни с кем я больше спорить, Убеждать я тоже не хочу — Лишь хочу немножечко оспорить Жизнь и незавидную судьбу. Я устал от множества ошибок, Тяжек мне довлеющий их груз. Исходил я множество тропинок Через поволоку редких слёз. Впереди — пугающая бездна, Позади — лишь серая печаль, Вдалеке мерцает бесполезно Вещих снов безудержная даль. Но, поднявши взор свой осторожно, Вижу среди облачных лагун Райский сад, открывшийся немножко, — Там летает птица гамаюн. Гамаюн, ты призрачная птица! Приоткрой мне тайны всей Земли И врата от солнечного неба Для меня сегодня отвори...

Когда наступит день и я умру, Развей, сынок, мой пепел на ветру: Я не хочу лежать среди могил, Чтоб там я путь земной свой завершил. Не место мне в осиновом гробу, Чтоб он стоял у ямки поутру. Речей пустых никто б не говорил, И ржавый гвоздь могильщик не забил. Я не хочу, чтоб сын мой приходил И за могилкою моей следил: Весной, стараясь, дёргал сорняки, Оградку красил, поправлял венки... Чтоб соблюсти прискорбный ритуал, Живым не нужен смерти мануал. Не нужно делать памятный визит, Чтоб тряпкой мокрой протереть гранит...

Остыли юности томленья, Не будоражит алкоголь, И сладострастных чар виденья Не множат плоть мою на ноль. Нет больше эйфории частой, Что не давала мне уснуть, И мир мой, некогда цветастый, Слетел в пугающую муть. И в этой неприглядной жиже Я буду плыть теперь впотьмах И вспоминать года былые Лишь в мимолётных редких снах. Как ездил на рыбалку с дачи Щербатым юным пацаном И как с мостушки по-ребячьи Смотрел на Юшинский затон, Как мерил глубину у снега В скалистом Каменном Логу И как играли в клёк всё лето, Пытаясь разогнать тоску...

Облака сомкнулись в небосводе, Потемнел туманный окоём, Замер пух, прибившийся к дороге, Ожидая гулкий летний гром. Только я лежу на травке в парке И гляжу без страха в небеса. Ты греми сильнее, не стесняйся! Не закрою я свои глаза. Буду я лежать не шелохнувшись — Пусть по мне пройдётся шагом дождь. Я нисколько этим не сконфужусь, Этого ничуть я не боюсь. Аромат июньского дурмана Голову мою слегка встряхнёт, Ну а дождик смоет аккуратно В сердце накопившийся налёт...

Наступит день — иссякнут океаны, И солнца свет погаснет насовсем, Со всей Земли вулканы-великаны Поглотит гул космических систем. Не выстоять под натиском титанам, Ведь в этом мире есть всему венец, И нашим с вами бесконечным планам Наступит неминуемый конец. Финал для жизни нашей скоротечной — Сравняет всех кладбищенский погост, И где-то на окраинах Вселенной Ждёт каждого из нас отдельный пост. Ума нам не поможет постоянство: Планета наша — часть других систем, И это бесконечное пространство Нам не дано познать, увы, совсем...

Зачем ты просишь у меня прощенья? Твой грех велик — но только для тебя. Твоих ошибок быстрые теченья Важны не скоро станут для меня. Не стоит унижаться и лелеять Искру надежды тлеющей, тая, Что снова ты, как прежде, разомлеешь — И снова я, поняв, прощу тебя. Оставь меня, совсем ты убирайся! Другому кружева свои плети, Другому теперь мило улыбайся, С другим теперь постель свою дели. Пусть он тебя так страстно обнимает, Слова любви на ушечко шепча, Пусть он тебя доверчиво ласкает, Твоих веснушек зарево беря...

Встану я пораньше и пойду гулять. Не хочу работать, буду созерцать, Как проснётся утром в старом парке пруд И как солнце ляжет вдоль его запруд. Камыши, качаясь, встретят меня здесь, И уйдёт куда-то всех амбиций спесь, Зазвучит с природой жизни камертон, Растворится в солнце мой тревожный сон. Заиграют рыбки, разгоняя гладь, Мой кусочек сердца захотят украсть. Поделюсь я с ними: пусть берут себе Всё, что накопилось у меня в душе...

Лунная дорожка качается волной. Посижу немножко, погрущу с тобой. Мягкий бриз, лаская, услаждает слух, Небеса сверкают, воскрешая дух. Расскажи, дорожка, честно, не тая: Что скрывает ветер тихо от меня, Синие пучины поперечных волн, Гибкие изгибы старых, ветхих шхун?.. Что скрывают скалы каменистых круч, Важные седины серых кучных туч, Тихие заливы, зеркала лагун, Белые кораллы, шум огромных дюн? Что тебе сказали южные ветра И чего не знает призрачная мгла? Почему печален скрип высоких мачт, Пенного прибоя заунывный плач? Что тебе поведал старый мореход И на дне лежащий затонувший флот?...

Зачем ты хочешь вечно жить? И есть ли в этом смысл? Едва ли. Не проще ли, как все, почить Без ложной грусти и печали? У каждого из нас свой срок, И в нём нас ждёт всенепременно Довлеющий над нами рок, Судьбы печать — всё неизменно. И радости один глоток, И скорби полная цистерна, Любви прекрасный...