Предоперационная — это совершенно не то место, каким его показывают в кино. Это не палата с приглушенным светом и пикающими мониторами. Это некий тамбур между жизнью и пустотой. Узкий, длинный кафельный коридор, вдоль стен которого выстроены каталки. На них лежат люди, которых через полчаса, час или три увезут за тяжелые белые двери. Свет здесь ровный, стерильный, безжалостный, не отбрасывающий теней. Из-за этого света лица у всех одинаково землистого оттенка. На всех одинаковые тонкие, почти прозрачные...
Истории, Которые Тронули / Диана Евлаш
- Она колхозница, но зато качать права не будет! - заявил жених моей дочери на немецком, не догадываясь, что я знаю этот язык
Ресторан был дорогой, с приглушенным светом и официантами, которые двигаются бесшумно, как тени. Место выбирали они, семья жениха. Моя дочь Аня перед выходом поправила мне воротник рубашки и тихо попросила: «Пап, они люди со связями, долго жили в Европе. Пожалуйста, будь с ними помягче». Я кивнул. Я вообще всегда кивал. Место называлось «Шале на прудах». На столах тяжелые льняные скатерти, приборы блестят так, что глазам больно, а в меню половина слов мне вообще ни о чем не говорит. Нас было пятеро...
Жена оставила мужа с тяжелой травмой выживать в умирающей деревне. А спустя полтора года увидела его лицо на огромной афише в центре города.
Афиша на стеклянной двери городского кинотеатра держалась на одном куске прозрачного скотча и жалобно подрагивала от сырого, пронизывающего ветра. Марина не сразу поняла, почему её ноги вдруг словно приросли к обледенелому асфальту. Серый, промозглый мартовский день безжалостно размазывал по тротуару грязный снег, превращая город в унылую, беспросветную декорацию. Прохожие торопились мимо, кутаясь в поднятые воротники курток, пряча лица от колючей мороси, а она стояла, как вкопанная, и не могла отвести взгляд от большого цветного лица, занимавшего половину плаката...
Моя 10-летняя дочь медленно угасала. От отчаяния я поехал к старой знахарке в тайгу и узнал страшную тайну
Михаил никогда в своей жизни не верил в чудеса, знахарок, сглазы и прочую мистическую чушь. За свои тридцать восемь лет, построив с абсолютного нуля огромную строительную империю, возводящую стеклянные бизнес-центры и элитные жилые комплексы, он усвоил одно железобетонное правило. В этом жестоком мире работают только три вещи: большие деньги, правильные связи и безжалостное упорство. Все проблемы решались звонками нужным людям или чеками с шестью нулями. Врачи из лучших частных клиник, самое современное...

