Меркушев Иван

Елена стояла в дверях, направив пистолет на Штайнера. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев в камине. — Где материалы? — спросила она, её голос звенел от напряжения. Штайнер медленно поднял руки, его лицо оставалось спокойным, но глаза выдавали страх. — Я не понимаю, о чём вы говорите. — Не лги мне, старик! — Елена шагнула вперёд. — Ты хранишь часть проекта. И я знаю это. Анна почувствовала, как холодный пот стекает по спине. Она обернулась к Ивану, который стоял у окна, готовый действовать...

Дни после пожара тянулись медленно, как осенняя река в тумане. Анна чувствовала себя опустошённой, словно часть её самой сгорела вместе с документами. Она старалась не думать о словах Елены: «Ты совершила ошибку» . Но они эхом отдавались в голове, не давая покоя. Однажды утром в почтовом ящике она обнаружила конверт без обратного адреса. Внутри лежал лист бумаги с машинописным текстом: «Проект „Звезда“ не уничтожен. Его фрагменты сохранились за границей. Если ты хочешь узнать правду, найди профессора Германа Штайнера в Цюрихе...

Елена пытается протиснуться мимо Ивана и выхватить документы, не замечая стаявшую на столе свечу, сбивает ее вместе с документами. Огонь разгорался быстро. Языки пламени лизали старые доски пола, пожирая рассыпанные документы. Елена Викторовна стояла в дверях, её лицо исказила ярость. — Ты уничтожаешь будущее! — закричала она, пытаясь пробиться к ящику с оставшимися чертежами. Иван Степанович схватил её за руку. — Это не будущее, Елена. Это твоя одержимость. Остановись, пока не стало слишком поздно...

Анна вернулась на дачу, сжимая в руках ящик с документами. Она не могла избавиться от чувства, что за ней следят. Каждый шорох за окном казался шагами, каждый скрип половиц — угрозой. Но больше всего её беспокоило письмо матери: «Уничтожь их» . Почему мать не доверяла даже ей? Решив обратиться к Ивану Степановичу, она позвонила ему. Его голос звучал встревоженно: — Анна, ты дома? Я приеду через час. Через час он появился на пороге, как всегда, с корзиной яблок. Но сегодня в его глазах читалась тревога...