Судьбы | рассказы и истории из жизни

Глава 14. Финал Николай молчал долго. Так долго, что Мария уже начала думать — не ответит, встанет и уйдет, оставив ее сидеть в этой чужой гостиной с включенным ноутбуком и застывшим кадром на экране. Но он не ушел. Он сидел неподвижно, глядя куда-то в сторону камина, и молчал. Мария не торопила его. Она умела ждать — всю жизнь умела, просто не знала раньше, что это умение когда-нибудь пригодится вот так. Не в очереди в поликлинике и не в приемной врача, а здесь: в чужой большой гостиной, напротив человека, который вдруг стал меньше самого себя...

Глава 13. Запись Утром они выехали рано. Город только просыпался, когда они выбрались на трассу — редкие машины, сонные посты ДПС, запах бензина и холода. Мария пила кофе из термоса, который Андрей захватил с ночи, и смотрела, как за окном разворачиваются пейзажи: городские окраины с гаражами и складами, потом поля, заснеженные и пустые, потом перелески, потом снова поля. Она почти не спала этой ночью. Ворочалась, слушала звуки гостиницы, думала о завтрашнем дне — который уже наступил. О флешке в кармане...

Глава 12. Флешка Они вышли от Ларина и сели в машину. Мария держала флешку в руке, сжимая её так сильно, что пластик больно врезался в ладонь. Маленький черный накопитель, в котором было заключено всё — последние минуты маминой жизни, правда, которую так долго скрывали, доказательство, способное уничтожить братьев. Он весил меньше десяти граммов, но казался тяжелее всего на свете. — Ты как? — спросил Андрей, заводя мотор. Мария не ответила. Она смотрела на флешку и думала о том, что сейчас, прямо...

Глава 11. Правда о смерти матери Они уехали от тети Зины молча. Андрей вел машину, Мария сидела рядом и смотрела прямо перед собой на дорогу — пустую, мокрую, блестящую под фонарями. Снег за день подтаял и теперь замерзал снова, превращаясь в черный лед, на котором фары встречных машин вспыхивали и гасли, как блуждающие огни. В салоне было тепло, но Марию все равно знобило. Она держала в руках листок, который дал дядя Паша, и смотрела на корявые цифры, не видя их. В голове крутились слова тети Зины: «Твоя мать погибла из-за него...

Глава 10. Семейный совет Несколько секунд никто не двигался. Дядя Паша смотрел на Марию сверху вниз — он был выше нее на голову, грузный, тяжелый, с тем выражением, которое она помнила с детства: снисходительным, чуть брезгливым, как у человека, который привык, что ему не перечат. Таким взглядом смотрят на нашкодивших детей или на надоедливых попрошаек. Только сейчас к этому выражению добавилось что-то новое. Расчет. И еще — странное, едва уловимое уважение. Будто он впервые видел в ней не тихую племянницу, а противника...

Глава 9. Архивы Ночь они провели в той самой сторожке у реки. Андрей нашел в углу старый армейский спальник, пыльный, но целый, и отдал его Марии без лишних слов. Сам устроился на ящике, прислонившись спиной к стене, и, кажется, спал — или умел так сидеть, что со стороны казалось, будто спит. Мария не спала почти до утра. Слушала реку под льдом — тихий, далекий гул текущей воды, похожий на дыхание огромного зверя где-то глубоко внизу — и думала. Думать было тяжело, но необходимо. Мысли ворочались медленно, как камни под водой, но остановить их она не могла...

Глава 8. Овраг Они бежали, пока хватало сил. Снег под ногами был глубоким, рыхлым, ноги проваливались почти по колено, и каждый шаг давался с огромным трудом. Мария задыхалась, холодный воздух обжигал лёгкие, но она не останавливалась. Андрей держал её за руку и тащил за собой, выбирая дорогу между деревьями, уходя всё глубже в лес. Сзади, сначала отчётливо, потом всё тише, слышались голоса. Люди вышли на опушку, но в лес сунулись не сразу — то ли не были уверены, то ли искали другой путь. Но они были там, и это значило, что игра ещё не закончена...

Глава 7. Звонок Голос в трубке был ровным, почти дружелюбным. Таким голосом обычно приглашают на чашку кофе или поздравляют с днём рождения. Но Мария слышала в нём то, чего не слышал бы посторонний — сталь, прикрытую бархатом. Точно такой же голос описывала мама в своём дневнике: «Он говорил ласково, но глаза были пустые, как у рыбы». — Мария? Вы меня слышите? — Аркадий, кажется, начал терять терпение. — Слышу, — ответила Мария. Голос её не дрогнул, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Откуда у вас мой номер? — О, это было несложно, — в голосе дяди послышалась лёгкая усмешка...

Глава 6. Подземный ход Звук повторился. Теперь Мария разобрала его яснее — кто-то ходил наверху, прямо над их головами. Шаги были тяжёлыми, уверенными, и их было много. Не один человек — несколько. — Они нашли люк? — прошептала Мария, чувствуя, как сердце уходит в пятки. — Не знаю, — так же тихо ответил Андрей. — Но они уже в доме. И, судя по звуку, не одни. Нам надо уходить. Сейчас. Он быстро, но без суеты, направил свет фонаря в угол комнаты, туда, где за старым портретом матери угадывался ещё один тёмный проём...

Глава 5. Дневник Мария стояла на коленях перед открытым сейфом и не могла пошевелиться. Тяжелая дверца ушла в сторону, открыв взгляду пустое, казалось бы, нутро. Пустое — если не считать стопки старых тетрадей, перетянутых выцветшей розовой лентой, и пачки писем в таких же выцветших конвертах. И сверху — конверт, подписанный знакомым, таким родным почерком: «Маше». Руки дрожали, когда она брала этот конверт. Тонкая бумага, пожелтевшая по краям, надорванная — нет, не надорванная, а аккуратно разрезанная ножницами...

Глава 4. Подвал Лестница в подвал начиналась не сразу. Сначала Андрей провёл Марию через просторную кухню, где когда-то, судя по размерам, кормили десятки людей. Огромная печь, сложенная из того же кирпича, что и стены дома, занимала половину помещения. Чугунные плиты, вмазанные в неё, покрылись слоем ржавчины, но всё ещё угадывались под ним. Крюки для котлов нависали над почерневшим очагом, как молчаливые свидетели давно ушедших трапез. В углу валялся перевернутый табурет на одной ножке, и Марии на секунду показалось, что здесь кто-то есть, кто-то только что встал и вышел...

Глава 3. Заречье Мария не спала до рассвета, хотя тело ломило от усталости, а веки наливались свинцом каждый раз, когда она пыталась закрыть глаза. Сон не приходил. Вместо него в голове крутилась бесконечная карусель из обрывков фраз маминого письма, карты с красным кружочком и ночного голоса тети Зины в трубке. «Не вздумай сама решать. Это семейное дело». Семейное. При этих словах внутри Марии поднималась глухая, холодная злость. Те, кто вчера, часом позже похорон, с остервенением драил мамины шкафы, называли себя семьей? Они не семья...