Деревня | Жизнь в рассказах

Лидия зажгла лампадку и сразу увидела пустой гвоздь. Икону сняли так аккуратно, будто в этом доме знали, где её держали всю жизнь. В горнице было ещё серо. Печь не набрала жар, и от пола тянуло сырым холодом, который в старых домах держится дольше снега. Она поставила спичечный коробок на подоконник, потом снова взяла его в руку. Пальцы на правой руке плохо разгибались по утрам. Ладонь скользнула под божницей, и только тогда стало видно, что вокруг гвоздя почти нет пыли. Видимо, снимали осторожно, без суеты, и человек знал, как не задеть дерево...

Нина услышала, как во дворе скрипнула калитка, и не сразу подняла голову. Сначала она только вытерла руки о полотенце, потом поправила платок на затылке и выглянула в окно кухни. У крыльца стоял Сергей, с дорожной пылью на ботинках, а рядом с ним молчала Маша, прижимая к груди сумку. Нина посмотрела не на них, а на хлев. Дверца была закрыта, и оттуда тянуло тёплым сеном, молоком и тем тяжёлым запахом, который стоял в доме с тех пор, как корову не выводили на дальний луг. Сергей не стал заходить сразу...

Кривой звонок его велосипеда звякнул у сельсовета раньше, чем Алевтина успела набрать воздуху для жалобы. Он ещё не слез с седла, а уже понял: сегодня опять украли не то козу, не то совесть, и разбираться придётся ему. Тетрадь он открыл на ходу. Обложка была мягкая, залоснённая на углах, будто её не листали, а гладили от нервов. Алевтина стояла у ступенек, прижимая к боку авоську, и уже заранее дышала так, как дышат перед жалобой, которую ещё только собираются выложить. Медные волосы выбились из-под косынки, пятно йода на руке блестело, как старая монета...

После смены он вошёл в дом с запахом дыма на куртке и с мыслями о белых лилиях. А в его комнате на краю кровати сидела женщина, которую он, как ему казалось, давно вычеркнул из своей жизни. На миг он замер в дверях, будто ошибся домом. За спиной ещё тянуло гарью, мокрой землёй и холодным железом из пожарной части, а здесь, в его комнате, пахло чужими духами и старой памятью, которую он не звал. Она сидела спокойно, сцепив пальцы, и смотрела прямо на него. Он не сразу понял, что ударило сильнее. Удивление или злость...

Василий с утра замариновал мясо так, будто собирался кормить не сватов, а целую свадьбу. А потом спрятал водочку туда, где Галина, по его мнению, не полезла бы никогда. На кухне пахло чесноком, луком и сырым мясом. Василий стоял у стола в старой рубахе, перемешивал куски в глубокой миске и радостно приговаривал: Галина в это время уже ходила по огороду и собирала всё, что считала достойным стола. Помидоры были тугие, налитые, с тёплой шкуркой и сладким запахом. Огурцы хрустели прямо в руках. Редиска сверкала белыми хвостиками...